Мадам Делакроа осыпала девушек сладкими комплиментами по-французски, но её внимание показалось Варе рассеянным. Она то и дело бросала взгляды на открывающуюся и закрывающуюся дверь и будто бы хотела поскорее уйти со сквозняка поглубже в дом.
Тем временем слуги забрали у девушек шляпки и верхнюю одежду, и те остались в одинаковых светских платьях из зелёного камлота с белоснежными воротничками и манжетами. Разумеется, все они взяли с собой и другие наряды, подходящие случаю, но сейчас эти стройные и изящные смолянки напоминали родных сестёр. Этому невозможно было не умилиться.
– Ну, по́лно разговоров, – улыбаясь в усы, прервал их довольный князь. – Вы продрогли и утомились с дороги. Пожалуйте, Анфиса вас проводит в спальни. Ужин будет подан в малой столовой через час. Отдохните, согрейтесь и спускайтесь.
Его хозяйский тон не допускал возражений. Вся группа одинаково одетых девиц под предводительством их классной дамы двинулась вслед за экономкой по коридору к широкой дубовой лестнице на второй этаж. Здесь было особенно тепло. Душно пахло воском и печным жаром.
Князь Голицын проводил их до ступеней. Он с нежностью посмотрел вслед дочери, а потом обернулся к своему шурину.
– Ну что, Сергей Владимирович, довольны? – донёсся до слуха Воронцовой его густой, насмешливый бас. – Молодость! Цветы жизни прибыли. Освежат наш спёртый воздух.
– Цветы, – фыркнул Дашков. – Помяни моё слово, Миша, от этих, как ты выразился, цветов будут одни хлопоты.
Варя вздрогнула от такой неприветливости и слегка отстала от подруг, прислушиваясь.
– Ничем не угодить тебе, Серёжа, – послышался добродушный, уже удаляющийся смех князя. – Вовек не угодить.
Что ответил Дашков, Воронцова не разобрала. Их развели по гостевым комнатам, поселив Ирецкую вместе с Додо, а остальных девушек – по двое. Отдельная спальня была у Венеры. Воронцова разделила комнату с Эмилией, чему была несказанно рада. С такой соседкой она надеялась на более свободные руки, учитывая особое поручение в доме Голицыных.
Глава 4
Пятничный вечер в Озёрках полнился томительным, тревожным ожиданием. Предвкушением праздника для одних, хлопотами для других и неуютным предчувствием для самой Вари. Она старалась держаться в обществе подруг непринуждённо, но мыслями беспрестанно возвращалась к заданию Её Императорского Величества. Страшно было подвести и не оправдать ожиданий. Ещё страшнее – не знать, с чего начинать, если князь Голицын не пожелает обсуждать при девицах коммерцию, не говоря уже о делах сомнительных и не совсем законных.
Оттого руки у Воронцовой были холодны, а время, казалось, тянулось бесконечно долго.