Зрелище было по-настоящему завораживающим. Несмотря на всю серьезность ситуации, на только что отгремевшую погоню, на украденный артефакт, я на мгновение позволил себе просто смотреть, отключив аналитическую часть.

Сразу вспомнился тот шок, тот первобытный восторг, смешанный с леденящим ужасом, когда я впервые, пройдя через едва стабилизированный портал из Тихой Звезды увидел это. Изнанку. Небо из миров.

Империя Звездного Света. Высшая сфера. Огромная, полая планета-сфера, в сотни раз превосходящая Тихию Звезду в поперечнике. Снаружи — сравнительно нормальная поверхность под бело-голубым небом со своим солнцем, правда без луны, но зато с россыпью звезд.

А внутри… Внутри, на обратной стороне планеты, существовало это. Изнанка. Пространство-парадокс, вывернутое наизнанку.

Каждая из тех искорок над головой — это была не звезда. Это была проекция. Окно. След. Свет целого мира, который достаточно развился в практике Потока, чтобы быть «поднятым» и встроенным в тело высшей сферы.

Каждая искорка — это малый мир, теперь связанный с Империей прямой, хотя и не всегда доступной, нитью. Где-то там была и Тихая Звезда, хотя из-за постоянного дрейфа этих звездочек найти ее визуально не представлялось возможным.

Их свечение — свет чужого солнца, отголоски чужой магии, следы чужой жизни, просвечивающие сквозь ткань измерений и слои реальности. Смотреть на них — все равно что смотреть на свет фонарей в окнах далекого города, стоя на темном поле.

И сама Изнанка под моими ногами была таким же парадоксом. Ее площадь была больше площади внешней, солнечной поверхности планеты. Насколько именно — никто точно не знал. Картографы Империи, возможно, знали, но их карты были государственной тайной.

Потому что Изнанка не была цельным куском земли. Она была лоскутным одеялом, сшитым из отражений миров. Каждый поднявшийся мир приносил с собой кусочек своей собственной географии, своей физики, своей сущности. Эти кусочки — континенты, моря, пустыни, горные цепи — встраивались в Изнанку, сшиваясь по причудливым границам законами высшей сферы.

Новые территории появлялись постоянно, по мере того как новые миры достигали просветления. Изнанка росла. Она была живым, дышащим архивом всех достигших цели цивилизаций, их общим наследием и их общей тюрьмой.

В такой мир я и сбежал с Тихой Звезды несколько лет назад. Не через парадную дверь, с почестями и декларациями, а через черный ход — через нестабильный портал, выброшенный в случайной точке Изнанки.

Проломы, вроде того, в который я только что нырнул, тоже были своего рода порталами, но другого рода. Сеть естественных, хаотичных порталов, связывающих поверхность планеты Империи с ее внутренним миром.