В отличие от тех ситуаций, когда я сам был агрессором, вором, чувствуя искреннюю неловкость перед теми, кто просто защищал свою собственность, а потому, как, например, в последнем противостоянии с владельцами Зеркала, не атакуя сам, а лишь держа оборону, сейчас я был на своей территории.

Я защищался. Защищал свое убежище, свою работу, свой шанс на будущее. И был готов биться насмерть, не оглядываясь на потери противника.

Здесь не было и не могло быть места сомнениям, полумерам или сантиментам. Каждый, кто попытается прорваться через эти стены, будет уничтожен. Эту простую, железную истину я принял легко и без малейшего внутреннего сопротивления.

Хотя… среди тех, кто мог сейчас собираться у входа, наверняка были и те, кого я обокрал. Их месть, их желание вернуть собственность и покарать вора, были бы абсолютно законными как с их точки зрения, так, на самом деле, и с моей.

Это меняло ровным счетом ничего в моих расчетах. Я встретил бы их точно так же, как и остальных. Но, пожалуй, предупреждение выдать все-таки можно было.

Мое восприятие, усиленное Ананси и раскинутой по периметру сетью сенсоров, засекло первую, самую близкую группу. Они были наверху, на скалистом, обрывистом берегу, прямо над точкой моего погружения.

Несколько человек. Пятеро. Их энергетические сигнатуры были мощными, лишенными хаоса — явно не случайные искатели приключений или охотники за артефактами, а профессиональная, слаженная группа.

Мастера уровня Проявления Жизни, причем не новички. Они не нападали сразу, не бросались в воду сломя голову. Заняли оборонительную позицию, выставили дозоры по флангам. Ждали подкрепления или приказа. Оценивали обстановку, пытались просканировать то, что находилось под водой, натыкаясь на мои барьеры.

Их осторожность, их профессиональный подход давали мне время. И давали возможность для одного жеста, который в любой иной, менее критической ситуации я бы счел слабостью или глупым сентиментализмом.

Но здесь, сейчас, это был не жест милосердия. Это было четкое, недвусмысленное обозначение границ. Предупреждение, сделанное по всем правилам ведения войны.

Чтобы потом, когда начнется настоящая бойня, у меня внутри не возникло ни малейшей тени сомнения в правильности и необходимости своих действий.

Над бурной, серой, пенной поверхностью океана, в десятке метров от кромки скалистого берега, вспыхнула и зависла в воздухе огромная, статичная голограмма. Она была метров двадцать в высоту, полупрозрачная, но четкая.

Изображение — силуэт в простом, темном, без украшений облачении, лицо скрыто гладкой, безликой маской, на которой светились лишь две узких, вертикальных прорези-глаза холодного синего цвета. Голограмма смотрела прямо на группу, стоящую на берегу.