Слои гасли один за другим, оставляя лишь легкое свечение, а затем и оно исчезло. Через пару мгновений от импровизированной брони не осталось и следа. Я остался один, в своем беспомощном по меркам этого боя теле, но с идеально контролируемым Аватаром-копией, который парил рядом, беззвучный и готовый.

Снизу, из воды, начали вырываться фигуры охотников. Они окружали меня, занимая позиции в воздухе, на черных скалах берега, прямо на поверхности океана, стоя на уплотненных платформах из энергии.

Их было много. Очень много. Но они не атаковали сразу. Они замерли в ожидании, выстроив нечто вроде полукруга, смотрящего на меня. Тишина навалилась тяжелым, давящим одеялом, нарушаемым лишь шумом волн и ветра.

На поверхность поднялись еще двое.

Слева — Лирамин иль Шедар. Его Аватар-тень выплыл из него самого, приняв неопределенную, колышущуюся форму, в которой угадывались очертания конечностей и безликой головы.

Справа — Алая Ворона. Ее Аватар-птица, алая с черными перьями по краям крыльев, с размахом, плавно выпорхнула из водоворота и замерла в воздухе, не шелохнувшись. Они остановились напротив меня, метров за пятьдесят, на одной высоте.

Лирамин окинул меня холодным, оценивающим взглядом. Его глаза сузились, когда он заметил отсутствие внутреннего свечения Потока в моем теле и неестественно плотную, мощную ауру нового Аватара рядом со мной.

— Ты достиг Истребления Смерти, — произнес он, и хотя его голос был ровным, в нем слышалось острое, ледяное недовольство. — Это должно было достаться Юлианне. Весь клан работал на этот прорыв. А ты взял и украл его. Забавно.

— Она отдала мне эту возможность, и ты об этом знаешь, — ответил я так же ровно, следя за малейшим движением его тени. — К тому же я помню о своих долгах. При первой же возможности я обязательно помогу ей достичь этой сферы.

Лирамин фыркнул, и уголок его рта дернулся вниз.

Алая Ворона, напротив, смотрела на меня с открытым, почти детским любопытством. Ее глаза за полумаской из черного перламутра блестели, как у хищной птицы, заметившей необычную добычу.

— А я в восхищении, — сказала она с улыбкой. — Ты реально это сделал. Прямо тут, под нашими носами. Сбегал от нас, что твой заяц, годами, а потом взял, обустроился в океане и прорвался. Это мощно. Честное слово. Если бы не контракт на твою голову и не мои личные принципы насчет выполнения заказов… я бы, наверное, очень хотела с тобой выпить чего. Послушать, как ты это провернул.

Ее искренность была неожиданной, но не вызывающей отторжения. В ее словах не было лести или хитрости. Только чистый, почти профессиональный восторг перед удачно выполненной сложной задачи — даже если выполнил ее кто-то другой.