– Хорошо, я спрошу, – произнесла василиса, закрывая глаза и открывая их снова. Изба поплыла. В темном углу показался маленький старик с жуткими белесыми, как у ночного хищника, глазами.

– Домовой-батюшка дай ответ, – прошептала василиса, а старик на нее глаза поднял. – Жив ли…

– Андрей, – подсказала баба, сама пугаясь василисиного взгляда. Она пугливо осмотрелась по сторонам, но ничего не увидела.

– Ху! – выдохнул домовой и исчез за печкой. Он пробежал мимо девки, которая послушно и безропотно вытаскивала из печи горшки и несла их на стол. Считай, прямо под ее ногами пробежал.

– Нет, – покачала головой василиса. – Можешь не ждать…

– Ну, – сокрушенно выдохнула хозяйка, глядя в окно. Видно было, что новость эту она ждала. Не было ни слезинки, ни всхлипа. Раньше все выплакала. Сейчас слез уже не было. Измаялась настолько, что согласна на все, лишь бы знать. – Сердце верно беду чуяло.

Каша с грибами пошла в охотку, а василиса с удовольствием облизала деревянную ложку.

– Нет ли у вас на деревне кого подозрительного? Ну, например, явился кто-то недавно да поселился? – задушевно спросил филин, пока сытая василиса поглядывала на девку. Что-то ей не сильно нравилось, что девка, как мешком пришиблена. Возле двери стояло лукошко с грибами. До половины собранное. А грибов в лесу навалом.

– Да многие приходят, – махнула рукой хозяйка. – Сейчас люди с посадов бегут. Это раньше все в посады, за стены стремились, под защиту. А сейчас в посадах черт знает что происходит. Слыхали про краснопосадского зверя? Вот! А им князь оказался! А тут деревеньки маленькие, схорониться бы, да времена дурные пересидеть… Где все друг друга знают.

– А с чего решили, что времена дурные? – спросил филин. Хозяйка усмехнулась и посмотрела на василису.

– Нечисть вон как разгулялась! Распоясалась! – сплюнула хозяйка. И тут же почти испуганно пробормотала. – Не к ночи помянута будет.

Она встала и стала закрещивать окна и двери, пока василиса смотрела на скромный быт. Тряпка – занавеска была надвинута на кривое оконце.

– А то стучат по ночам. Вы в окно не смотрите, и не открывайте! Само в избу не пройдет! – спокойно, словно о чем-то обыденном говорила хозяйка. Шкура на сундуке показалась княжескими перинами но не для василисы. Она улеглась, чувствуя, что непривычно мягко.

Нет ни камушек, ни стеблей. И запах кисленький, мышиный, домашний, непривычный.

– Я полетаю пока над деревней. Мало ли, братец себя выдаст! – произнес филин. Черепуша обиженно молчала. Даже непривычно было. Только раз пробурчала: «Все, за меня не заступилась – больше спасать не буду. Пусть твой нечистый тебя и спасает!».