– Летай, – вздохнула василиса, а сама посмотрела на филина. Захотелось ей впервые, чтобы он молодцем обернулся. И снова ее приголубил. Но стыд залил ее щеки, и она отпустила его.

Хозяйка уже спала глухим, шумным сном уставшей крестьянки. То что-то бормотала во сне, то кашляла. Дочка спала на лавке, зябко кутаясь в одеяло.

Василиса сама стала глаза закрывать. И чудилось ей, что она вместе с русалками хоровод водит. Долгий такой хоровод. А руки у них холодные, спины гнилые.

– Вставай! – послышался голос скрипучий. Василиса дернулась, видя, как в залитой лунным светом горнице дочка хозяйки сидит возле подпола открытого. А оттуда музыка доносится и голоса.

На ее лицо свет падает, снизу идущий, а сама она глядит, как зачарованная куда-то в раскрытый подпол. Слышится гармошка, песни веселые.

– Гляди, – прошептала Черепуга, а василиса беззвучно встала и за девкой пошла.

– Горько, сестрица! – слышится голос девушки. «Не спугни!», – слышится скрипучий голос Черепуши. Василиса подкралась и через плечо взглянула, а там, в подполе, свадьба веселая гуляет. Столы ломятся от еды, невеста сидит нарядная, жених красавец! Гости пьяные, песни горланят, и гармонист гармонь рвет.

– Ну как тебе свадьба, сестрица? – спросила невеста, а сама руку тянет. И эта тоже руку тянет в подпол. Василиса навьим взглядом смотри, а вместо румяной невесты сидит понурая девушка с удавкой на шее, а рядом с ней черт вместо жениха. И тянет покойница руку к сестре.

– Можно я сестрицу обниму! – говорит невеста. Жених кивает, гости тоже.

– Не вздумай! – дернула ее василиса, но девка смотрела на свадьбу и уже стала тянуть ей руку. – Не бери ее за руку!

– Сестрица! – шепчет девка, а покойница ее за руку хватает.

– Спаси, помоги, отмоли! – послышался страстный шепот. То шепчет покойница, вцепившись в сестру. А глаза у нее мутные. Руки серые в струпьях. Прекрасны были только остриженные волосы. – Беги! Спасайся! Они тебя на части разорвут!

– Сестра! – закричала очнувшаяся девка.

– А меня уже не спасти! – шепчет покойница, как вдруг гости – черти опомнились. Они схватили невесту и потащили обратно. Спали с них личины человеческие. Теперь мало они на людей походили.

Сами черные, глаза светятся. И жених чертом обернулся, хохочет и гармонист чертом обернулся и гармонь разорвал.

– А вот и гостьюшки на свадьбе! Что не пляшут и не поют? – хохотали черти, вылезая из подпола. Девка ахнула и чуть не сомлела.

– На печку лезь! – крикнула василиса, а девка стяоа, как вкопанная. – Быстро на печку!

– Дура! Дуреха! – визжала Черепуша.

Василиса дернула Дарину и толкнула ее в сторону печи. Опомнившись, девка к матери лезет, а мать спит, словно и не слышит, как по избе нечисть гарцует.