– Будет им урок, – прошептала василиса. И тут же громко спросила. – Ну что? Могу проезжать?

– Езжай! – махнули василисе, неся в руках воздух. В двух руках, причем! – Поладили мы твое колесо! Теперь точно до дома дотянешь!

– Скрип, скрип! – орал филин прямо на ухо. – Скрип, скрип!

– Ты что делаешь? – спросила василиса, оборачиваясь.

– Изображаю телегу! Для конспирации! – рассмеялся филин.

Василиса застыла на месте, глядя на высокие красивые терема, на десятки людей, который сновали туда- сюда.

– Ничего себе! – удивилась она, чувствуя, что ей страшно. Она шла медленно, осматриваясь по сторонам. Люди не глазели на нее, как в деревне. И это было странным.

– Да плевать им на тебя! У них вон, своих дел по горло! Кому самовар продать надо, кому бубликов купить! У кого крыша прохудилась, а кто на выпивку деньгу клянчит. Вот тебе и Посад! – ухнул на ухо филин.

Вокруг все было таким пестрым и шумным, что василиса вертела головой направо и налево. Красные платки с узорами, синие платки с цветами, сапоги, бублики, караваи.

– Покупайте кафтан! – хрипло кричал мужик. – Не пыльный, не ношеный! В сундук сложенный! Одна заплатка! Да на спине латка! Отдам за три рублика, чтоб детям на бублики!

– А ну недорого купите творога! – кричала баба рядом.

– Сапоги кирзовые! Почти новые! – пытался перекричать ее усатый мужик, размахивая сапогами. – Землю три года топтали! Такого повидали!

– Вот, а были бы деньги, то хоть бублик купили бы! А то я что? Не слышу, как у тебя в животе урчит? – усмехнулся филин, опустив голову. – Так, это у тебя или у меня?

– Забирайте! Почти даром! – крикнул продавец, у которого на шее висел короб с такими же петушками. – Эй, девицы – красавицы! Леденец не нравится? А что? Губы будут сладкими, чтобы целоваться украдкой!

В лицо василисе ткнули связкой леденцов – петушков, от чего она отшатнулась.

– Ах, леденцы – бубенцы! Подаришь девице – никуда не денется! Покупайте сладости – девичьи радости! – усмехался бородатый, басовитый продавец.

От его девушки краснели и прятали лица.

Филин внезапно слетел с ее плеча.

– Стой, ты куда? – перепугалась она не на шутку. – Филин!

Ей стало страшно, когда она поняла, что осталась одна посреди торговой площади, где толпилось столько людей.

Липкий страх заставил ее поежиться. Никогда она в жизни не видела такого. Это тебе не лес, где каждый шорох что-то да значит. Тут стоял гул, свист, веселье.

– На людях осторожней будь! За кошелем следи, молча иди! На свист не откликайся! В драки не ввязывайся! – вспоминала она наставления ягини. – А будут задирать, иди, куда шла. Сами отвяжутся.