Здесь деревья были особо густыми, не пропуская ни лучика света.

– Старый тракт давно заброшен! Никто по нему не ездит! – заметила василиса, присев на пень.

Над ней роилась мошкара. Одна мошка прилипла к сладким после ягод губам, заставив сплюнуть на сухую землю. Остальные путались в волосах и лезли в глаза.

– Смотри, – заметила василиса, чертя посохом на земле. Он присела отдохнуть. – Вот Красный Посад. Вот Зеленый Посад!

– Ну, подумаешь, сократить решил путь! Срезать! – усмехнулся филин.

– Да, но только Зеленый Посад в той стороне! – махнула василиса рукой, безошибочно определяя направление. – Тут старый тракт, тут старый тракт… Вот тут Черный Посад, тут Белый Посад. И …

Она замерла, глядя на пересечение старых трактов.

– Послушай, – прошептала она, скорее напугано, чем радостно. – А куда ведут все эти дороги? Они же куда-то ведут? Ты гляди, они все почему-то обрываются…

– Много будешь знать, до старости не доживешь! – усмехнулся филин. – Так говорят. А мало будешь знать в детстве помрешь!

Василиса поковыляла в самые мрачные дебри.

Сразу было видно, места здесь нехоженные. Продираться приходилось через настоящие дебри. Ветки переплетались так густо, что приходилось раздвигать их посохом, прежде пройти.

– Где-то близко вода, – выдохнула василиса, видя, как в травах и корнях путаются туманы.

Ее навий взгляд, примечающий, как среди деревьев прячутся голодные навьи, смотрел сквозь гущи ветвей и кустов туда, где голубым зеркалом распростерлось озеро.

– Люблю смотреть, как девушки купаются, – усмехнулся филин.

– Потише! Это же русалки, – прислушалась василиса, слыша смех. Она шла медленно, раздвигая ветки. Где-то неподалеку слышалась завораживающая песня, плеск, шелест камышей и девичий смех. – Защекочут насмерть! Тем более их много!

– Мне всегда щекочут нервы купающиеся красавицы! – усмехнулся филин, а василиса ступила на пологий бережок. Возле самой кромки воды маячили белые тени. Казалось, деревенские девки, одна другой краше устроили игры возле воды.

И горе тому, кто так подумал.

– А чего это мы прячемся? – заметил филин, выглядывая красавиц в белых рубахах с распущенными волосами. Они бегали друг за другом, смеялись, бросали венки. Кто-то сидел на ветвях огромной ивы, что-то напевая и сплетая лесные цветы в красивый венок.

Ветки ивы покачивались, из воды появлялись головы. Со стороны и правда могло показаться, что это обычные девушки, которым не чужды девичьи радости, до тех пор, пока не увидишь странную бледность лица и голодный, чуть светящийся в сумерках леса взгляд. А вот если спиной повернуться, да ветер волосы приподнимет, так сразу ясно – нежить. Спины у них были покойничьи, разложившиеся. Было видны кости торчащие, и сердце, которое больше не бьется. Вот и прятали русалки спину за длинными волосами.