Катерина вытерла слезы. Всхлипнула. Прижалась плечом к ухажеру. Необходимо было двигаться дальше.

— Теперь нам опасно появляться у точки контакта, — стал размышлять я, проверяя магазин автомата. — Если даже этот жандармский рейд был просто облавой на нищих, все равно к мусорному баку нам дорога закрыта. Там могут расставить ловушку.

— Хочу в твое время, — прерывисто выдохнул Борька. — Катюшку захватим. Женюсь там на ней. Глядишь — детей нарожаем. Я её на своем тракторе научу ездить. — Немного помолчал. — Так каким будет твой положительный ответ?

Мысленно опережая события и говоря откровенно, я и сам бы хотел сейчас оказаться в своем двадцать первом столетии. Лена — милая сердцу супруга. Яночка — чудесный человечек, воспитанный нами. Смешно сказать — меня отчаянно тянуло домой…

Краткие грезы прервал Герхард.

— Мой видеть выход один. Вас есть переправить в Штутгарт. Генеральный штаб подполья.

— Чтобы добраться до Штутгарта, нужно сначала завладеть самолетом, — съязвил мой помощник.

— Стоп! — осадил я. — Не спешим. Давайте все обмозгуем. Уже ночь, и где-то надо укрыться. Посидим, подумаем, разогреем покушать. Поспим. А утром двинем. Куда? Вот сейчас и подумаем.

Простившись с юным узником Дахау, мы направились по узкоколейке в глубину темных катакомб. Напоследок Борька пнул мертвого немца, сорвав жандармскую бляху:

— Ты умрешь и сгниешь по всем правилам химии. Понял, ферштейн, гнида фашистская? Твое анатомическое строение через час обглодают крысы.

И, плюнув, стал догонять. Я слышал последние слова. Поднял в удивлении брови:

— По всем правилам химии? Анатомическое строение? Ты где таких фраз нахватался? Можно подумать, со мной не бывший колхозник, а кандидат наук.

— А чё? Просто слышал в твоих разговорах. Запомнил, взял на заметку.

— Но, ведь ты был до меня патологически глуп! Прости за откровенность.

— Соглашусь не согласиться, — хохотнул Борька. И тут же оборвал смех. Не время для шуток.

Пройдя пару километров по сырой черной узкоколейке, мы нашли укромное место. Катерина как раз заметила в верхних балках подземного свода люк на поверхность. Завтра утром и воспользуемся им. К люку вела проржавевшая лестница. На железной площадке — узел водосточных труб. Герхард сверился с картой.

— Мы есть под канализаций.

— А что наверху, — распаковывая мешок, задался Борька вопросом.

— Драматический театр, — с ностальгией вздохнул честный немец. — Когда-то с мой милый фройляйн ходить на премьер.

Приблизил карту к свету тусклого фонаря. Под ногой шмыгнула крыса.

— Там рядом с театр в соседний квартал вокзал поезд.