— Сколько до вокзала, если бегом?

— Ес ист десять минутен.

— Тогда рванули, козочка моя ненаглядная! — подхватил в охапку девушку Борька.

Та притворно ахнула, отдаваясь в объятия своего ухажера.

Миновали три двора. Навстречу выскочил пес: зашелся хриплым лаем. Не останавливаясь, промчались переулком — обогнали даже цистерну. Напрасно водитель пытался увидеть, что за тени промелькнули перед кабиной машины — нас уже и след простыл: впереди подворотня.

— Дас ист… — хотел было что-то разъяснить Герхард, но я уже сам увидел в проемах арок громаду железнодорожного вокзала. Размеры, конечно, поражали. Центральный вокзал столицы третьего рейха!

Теперь четверым беглецам, то есть, нам — предстояло пробраться к товарным составам. Для этого нужно-то всего ничего: просто пройти по путям несколько десятков перронов. Пройти у всех на виду. Без клади, без чемоданов, в подозрительных пятнах одежде. Герхард успел ночью заменить себе курку, залитую кровью. Однако, то, что он нашел в сваленной куче тряпья, едва ли походило на обычный костюм пассажира. К тому же, у нас, формальным образом, не было ни одного документа. Герхард не в счет. У него с аусвайсом все было в порядке. Но мы-то втроем? Катерину теперь тоже стоило учитывать.

А вокзал уже просыпался. Гудел локомотив. Носильщики катили тележки. Зал ожидания, вероятно, был переполнен — многие фанатики нацизма спешили покинуть Берлин со своими женами, детьми, и даже собаками редких пород. В общем-то, такая толчея была нам как раз полезна. Огибая проходы, терминалы и припаркованные у ступеней машины, мы за Герхардом проникли к грузовым пакгаузам. Рядом возник дежурный вокзала с повязкой на левой руке. Форма немца привела сразу Катю в нездоровый испуганный трепет. Чиновник что-то крикнул вслед Герхарду, тот кратко ответил. Показал рукой за спину, в сторону припаркованных машин. Два постовых на нашу удачу стояли по бокам с автоматами. Дежурный вокзала козырнул двумя пальцами, поспешив удалиться. По перронам сновал поток пассажиров. Все были заспаны, тащили поклажу. Друг за другом подавались локомотивы с вагонами. Все поезда шли в одном направлении — прочь из Берлина.

Миновав последние перроны, под гигантской аркой пакгауза, замерли, выдавая в воздух клубы морозного пара. Катя хватала воздух раскрытым ртом. Все кашляли, переводя дыхание. Где-то стучали сцепы вагонов. Гудок тепловоза забил уши.

— Что ты… ему там сказал? — задыхаясь, первым делом выдавил Борька, косясь на честного немца. — Тому говнюку в фуражке?

— Мой сказать, что мы есть бежать за поклажа свой господин. А там их машина с фрау.