СТОП!

Куда он попал?

Сейчас здесь было никак не меньше шести часов утра, и это было любопытно. Цех технических разработок он покинул в барокамере никак не раньше восьми. Изменилось не только пространство, в котором он недавно пребывал — изменились и показания времени. Что ж… занятно. Теперь нужно придумать, как и куда ему идти.

Наскоро пробежался руками по карманам: спички, его, сорок третьего года, переместившиеся с ним в грядущий, двадцать первый век; фотография дочурки с женой. Вот, собственно, и все. Остальное осталось с офицерским планшетом на Курской дуге.

За лесом всё так же бухало и свистело. Деревья мелко вздрагивали в такт разорвавшимся где-то снарядам. Воздух пропитался серой и пороховой гарью. Это не взрывы его времени. Тут что-то старое, судя по звукам разрывов. Что-то давно канувшее в Лету. Не советская артиллерия, и не фашистов. Что-то странное и незнакомое.

На поляну из-за деревьев внезапно вышел офицер в форме гренадера, в сопровождении трёх пехотинцев французской армии.

Игорь опешил. Так вот, куда его забросила барокамера!

Необычное одеяние незнакомца сразу привлекло внимание офицера драгунского полка, если учесть, что перед появлением гостя, в гуще деревьев пронесся стремительный вихрь. Лейтенант это увидел, почувствовав в воздухе запах озона. Теперь все четверо уставились на пилота, и офицер что-то властно спросил по-французски; при этом, пехотинцы взяли Игоря на прицел, наставив то ли аркебузы, то ли мушкеты.

Частичное знание французского языка позволило летчику моментально сориентироваться в обстановке, и он, повернув пустые ладони вверх, как можно вежливее ответил:

— Бон шанс (что означало — «желаю успеха»).

Лейтенант удивлённо посмотрел на своих подчинённых и затем вновь обратился к незнакомцу в странной одежде:

— Говорите по-русски. Я понимаю.

Произношение у него было довольно сносным, и, чуть картавя, он спросил:

— Партизан?

— Нет-нет! — поспешно замахал руками Игорь. — Я не солдат. Из города выходил вместе с семьёй, но вчера потерял их. Вот теперь ищу.

— Из какого города? — офицер дал знак солдатам опустить ружья.

— Из Калуги… (И надо же — попал, что называется, в точку)!

Лейтенант с интересом рассматривал незнакомца, затем, видимо, что-то решив, показал жестом в сторону:

— Пожалуй, отведу я вас к своему командиру, в штаб артиллерийского корпуса. Там всё и расскажете.

Таким образом, волею судьбы и силой обстоятельств, пилот Мурманской авиации оказался в гуще событий наступающей французской армии 1812-го года, августа месяца — его середины.

Проходя вместе с лейтенантом мимо пушечных лафетов, Игорь видел в ящиках орудийные ядра, переложенные соломой. Огибая батареи артиллерии и пробираясь сквозь ряды солдат, он ловил на себе удивлённые взгляды, смешанные с любопытством: такой одежды, а точнее, по их понятиям, обмундирования, они не видели никогда в жизни. Остановились у большой двухъярусной палатки, похожей на шатер, и окруженной взводом национальной гвардии.