— Да говори ты уже, германия, а то ща врежу! — взвился Борька. — Кого встретил? Гитлера?

Подпольщик не оценил шутку. Впрочем, я тоже.

— Не знать, как объяснить, — стал раздумывать Герхард. — Но мой знать это лицо по рассказам друзья. Друзей, — поправился он. — Понимать меня?

— Понимать. Но если будешь тянуть кота за хвост, дам в зубы, — нахмурился бравый советский солдат.

— Что есть кота за хво…

— Точно ща врежу! — сунул кулак Борька.

— Прекрати! — осадил я. — Видишь, он подбирает слова?

Герхард провел рукой по лицу. Провел от уха до подбородка.

— Я не знать, как это по-руссо сказать.

Показал пальцем линию.

— Зашитый рана.

— Шрам? — догадался я. — Шов от уха до подбородка?

— О, я-я… — оживился немец. — Так есть. Шрам!

— И чего? — не унимался младший помощник.

Катя напряглась. Широко раскрыла глаза, замерев с чайником. Рука немного дрожала. Где-то за вагонами гавкнул пес. Раздался свисток паровоза.

— Этот, я-я… шрам. Нам рассказывать старый подпольщик. Этот, м-мм… шрам. Его носит оберштурмбаннфюрер Скорцени. Я-я… теперь я вспомнить. Нацист-диверсант.

— И чего? Ну, подумаешь, фриц какой-то…

— Тихо! — шикнул я. — Не какой-то, в том-то и дело.

— Что за кактус?

— Не помнишь, балбес?

— А чего я должен помнить? Маму помню. Колхоз помню. Лёшку помню. Как вытаскивал тебя из рук немцев, помню. Я еще тогда был партизаном. Рану на своей заднице помню. А этого шрама не помню. Нет.

— Этот «шрам» — есть ни кто иной, как личный друг фюрера, идиот! Этот, как ты говоришь, «шрам», украл из-под носа союзников итальянского дуче Муссолини. И этот Скорцени — если Герхард правильно его опознал — уж точно не просто так прогуливался по перрону.

— Фашисты тикают, и он вместе с ними, — пожал плечами Борис. — Подумаешь, диверсант, мать его…

— Ты по-прежнему не помнишь? — стал выходить из себя я. — Не помнишь, как на нашем совещании в конструкторском бюро Павел Данилович Гранин привел данные советской разведки? Напомнить?

— Валяй. Только короче. А то мне в сортир надо.

Я задохнулся от возмущения. Впрочем, Борька есть Борька. Отважный боец, хоть и балбес, каких свет не видал.

— Майор Гранин, надеюсь, хоть нашего друга ты помнишь? — сорвалось у меня с губ ехидство, — на совещании Ильи Федоровича докладывал. Так, мол, и так: немецкое командование поручило обер-диверсанту Скорцени, отыскать на русском фронте секретного советского инженера-конструктора, внедряющего в войска технологиибудущего . Теперь вспомнил, колхозник?

Борька на миг призадумался, перестав жевать колбасу.

— И именно этот Скорцени, — продолжил я, остывая, — обязался отыскать меня за линией их фронта. — Теперь соображаешь, курилка?