Куда его, к чёртовой матери, занесло в этот-то раз? В какую эпоху геологического периода планеты попал? Судя по растительности и окружающему гигантизму, первое, что пронеслось в голове — никак не меньше чем за 30–50 миллионов лет назад. И это ещё мягко сказано — возможно, и намного раньше. Откровенно говоря, Игорь уже заранее знал — ещё там, в Ледниковом периоде — что червоточина перенесет его в глубину геологической истории планеты. Однако он не мог даже предположить, что конечным пунктом его высадки будет настолько далёкий пласт эпохи, что он окажется среди исполинских папоротников и плаунов.

О мезозойской эре он знал из учебников офицерской академии. Плюс сам интересовался, читал в разных источниках — еще там, у себя, до войны.

И как бы откликаясь на его размышления, на ближайшую ветвь дерева выползла огромных размеров щетинистая жужелица, величиною с его собственный рост, способная задушить своими кольцами годовалого телёнка. Клешнеподобные лапы резво перемещались под панцирным телом, отчего казалось, что она плывёт по древесной поверхности, огибая сучки своими волнистыми движениями.

— О-ох, че-еерт! — замерев на месте, Игорь начал лихорадочно соображать, что делать дальше. Еще не восстановившийся, после переброски мозг, в считанные доли секунды сгенерировал сразу несколько решений. Стрелять в ползучую тварь было бессмысленно: они находились повсюду. Да и чем стрелять-то? Если посудить, последний раз он держал в руках пистолет еще там, у себя, на Курской дуге. Уже в штабе маршала Нея он был без оружия. Пистолет каким-то образом исчез во время переброски капсулы. Остался только фонарик и золотая табакерка, подаренная императрицей. Именного оружия не было и в пещерах неандертальцев. Осмотревшись вокруг и задрав голову к вышине крон, он отчётливо разглядел великое множество насекомых-гигантов, отчаянно предчувствуя, что попал в настоящее царство членистоногих. Деревья, земля под ним буквально кишели. Богомолы, скорпионы, пауки, сороконожки, жуки — вся эта мерзость ползала, извивалась. А светящиеся пятна, напоминающие ему об огнях святого Эльма, были ничем иным, как огромными ночными светляками, величиной с его собственный локоть.

Он выхватил фонарик, но тут же спохватился: на свет луча слетятся сотни этих тварей, и неизвестно ещё какой из двух подходов они к нему выберут — облепят его со всех сторон, или сразу искусают до смерти. Вот оно — настоящее царство доисторических гигантских насекомых! «Поздравляю, друг мой. Добро пожаловать в триас! — мысленно обратился он к себе. — Что может быть прекраснее?»