— Что?

— Что ты, сучья морда, никогда не питался в советских войсках. Понял, паскуда продажная? Немцам продался, скотина? Перешел на их сторону?

— Я советский летчик! — выпрямился Игорь, но тут же получил мощный удар по спине. Хрустнуло в лопатке. Адская боль прошила все тело. Летчик едва устоял на ногах. А новый особист, брызгая слюной, надвигаясь на пленника, уже остервенел от ярости:

— Будешь мне тут бабкины сказки рассказывать? Где шрамы из госпиталя? Где отметки, что получал продуктовое довольствие? Где записи в книжке, что тебе выделяли офицерский паек?

Он потрясал скомканными бумажками. Разворошил офицерский планшет. Разбросал карты с пометками сорок третьего года. Начал рвать фотографию.

— Хоть дочку оставьте! — взмолился Игорь, вырываясь из цепких лап надзирателей. Иначе их было не назвать — надзиратели, точно! — Я повторяю! Я советский летчик. Мне нужен кто-то из вашего командования. Только им я смогу объяснить, как оказался здесь, под Берлином.

— А мне объяснить? — крича в ухо, издевался чекист. — Или я глупее своих командиров?

— Не глупее. Но вы не поймете.

— А ты, сволочь, попробуй. Посиди с крысами без еды и воды два дня. Подумай. Потом вызову.

Бросив у ног фотографию, наступив на нее, отрешенно махнул костоломам:

— Без воды и еды. Двое… нет, отставить. Трое суток! Потом ко мне на допрос.

Старшего лейтенанта врезали в живот. Подхватили под руки. Понесли. Ноги волочились по полу. Отчаянно хотелось вывернуть наружу всю баланду за эти три дня, когда неизвестно куда исчез его бывший следователь. Подводя к подвалу, еще два раза с размаху ударили. Брызнула кровь из губы. Толкнули внутрь. Захлопнули дверь. Лязгнул засов. Бывший хозяин усадьбы, немец-бюргер, на славу постарался с запорами, пряча вино от своей крепостной челяди. Ни окошка, ни вентиляции. Когда захлопнулась дверь, обрушилась беспросветная тьма. Теперь Игорю-летчику предстояло провести в этой кромешной мгле трое суток. Без еды и воды. Наедине с полчищем крыс. Такие дела…

* * *

…Первые сутки он держался, как мог. В туалет не выводили. Пришлось в углу сырой земли выкопать ямку. На вторые сутки началась жажда. На третьи, где-то под утро, когда он высасывал из влажной земли какие-то крохи ушедшей под землю воды, на него напала первая крыса.

— Изыди, тварь! — вспомнил он жужелицу в триасовом периоде, когда оказался с барокамерой в царстве динозавров. Тогда его посетили странные видения, будто он столкнулся с неизвестной цивилизацией Тапробан. Гигантская жужелица в тот момент впрыснула ему яд, и пилот, поддавшись галлюцинациям, провалился в иной мир Бытия. Сейчас, напавшая крыса, напомнила ему ту сколопендру. Вонзив клыки в расшнурованный ботинок (шнурки отобрали), омерзительный грызун подземелья впился в подошву.