Бред какой-то, — тряхнул головой капитан. — Откуда дождь и гроза в январе? Здесь? В подвале немецкой усадьбы?

Светя фонарем, не решался зайти в темень черного зева. Сзади переминался с ноги на ногу помощник, продолжая креститься.

— Я тебе ща руки вырву, если не перестанешь молиться! — взревел начальник. — Ты советский солдат! В бога веришь, скотина?

— Никак нет, товарищ капитан. Тут не бог. Тут сам дьявол побывал…

На караульного было жалко смотреть. Он уставился в сплошную стену из земли, которая несколько минут назад была черной дырой. Теперь он стояла на месте, как ни в чем не бывало. Мираж? Наваждение? Нечистая сила, черт побери? Но, где тогда пленный летчик?

— Проворонил, паскуда? — потряс пистолетом офицер — особист. — Как он смог бежать? Ему надо было подняться по ступеням. А там наши люди и мой кабинет.

— Вот и я говорю… — захлебнулся в слезах караульный. — Он не сбежал. Его… его засосало в дыру.

Капитан озверел:

— В какую дыру, мать твою? А ну, дыхни! Под трибунал пойдешь, сволочь! Такого ценного кадра потерял! Я из тебя тесто лепить буду, тварюка!

Изрыгая проклятия, проклиная бедного часового, на чем свет стоит, капитан вынужден был теперь писать рапорт майору Кузнецову, арестовавшего странного пленника. Пленника, который не значился ни в одной продовольственной ведомости. Который утверждал, что провалялся по лазаретам с сентября сорок третьего года, хотя ни в одном госпитале о нем не слыхали. Который, вот просто так — взял и исчез, пройдя невидимкой мимо охраны вверху. Исчез? Испарился в какой-то дыре, как заявляет этот придурок? — глянул он на солдата. Тот как-то съежился, потеряв сразу облик бойца. На искаженном от страха лице читалось полное отчуждение от мира сего. Был подавлен, отрешен, обессилен. То, что недавно развернулось на его изумленных глазах, не входило ни в какие законы природы.

Так и остались они глазеть друг на друга, потеряв столь ценного пленника.

А Игорь тем временем все летел и летел сквозь пространство, сквозь время, распыляясь на атомы. Вскоре им предстоит собраться в молекулы, обретая телесную оболочку, как бывало всегда, когда барокамера швыряла его в различные порталы других измерений. Молекулы соберутся в одно целое. Тело пилота Мурманской авиации вновь примет физический статус. Мезонное облако вновь выплюнет саркофаг где-то между двух магнитных полей. И червоточина продолжит искать модуляцию вектора того инженера из будущего, к которому отправил барокамеру Степан Сергеевич — руководитель Института технических разработок двадцать первого века. Но всему свое время.