— Хорошо. Спасибо за работу. Не знаю, что бы я без тебя делал.

— Это точно, — улыбнулся он и вышел на улицу.

Окинув взглядом стены, увешанные портретами суровых мужчин с орденами и звездами на груди, я прошел в спальню и растянулся на новой постели. Не так много времени прошло с тех пор, как я проснулся на жесткой лежанке в доме Ерофея в далекой деревеньке под названием Лесогорье, а сейчас лег в роскошную кровать из красного дерева, в которой когда-то спал генерал. Степан бы мной гордился.

Проспал я до самого утра без снов, поэтому, когда проснулся от яркого луча, светящего прямо в глаза, удивился, что уже наступило утро. Первым делом окинул взглядом залитую солнцем комнату и порадовался началу новой жизни.

Семен еще не пришел, поэтому сам занялся приготовлением завтрака. Кроме большой печи, обогревающей весь дом, в углу кухни стояла чугунная печка, рядом с которой было оборудовано место для готовки: стоял крепкий стол, на стене висели ножи и прочая кухонная утварь, на полу стояла корзина с овощами, а рядом — полка с мешками, в которых хранилась крупа, мука, сахар и соль.

Чугунок для приготовления на этой печке не подходил, зато были две кастрюли и сковорода. К приходу Семена я уже приготовил молочную пшенную кашу, яичницу и даже хлеб пожарил с маслом и чесноком.

— Эй, ты чего? — возмутился Сема, когда увидел, что я уже накрываю на стол. — Это моя работа.

— Мне несложно, к тому же настроение было хорошее, — улыбнулся я.

— А-а, понятно. Я бы тоже радовался, если бы жил в таком доме. Прям музей.

— В городе есть музей? — оживился я.

— Есть, как же ему не быть? — Семен попробовал кашу и удовлетворенно кивнул.

— Ты там был?

— Не-а, но, говорят, там всякой старины навалено видимо не видимо.

— Хочешь сходить? — предложил я. — Мне было бы интересно посмотреть.

— Не-а, не хочу. Я еще от театра не отошел, а ты мне музей предлагаешь, — хмыкнул он.

Мы вместе позавтракали, и я поехал в библиотеку. Сегодня с Сергеем приехала Полина. Узнав о пожаре, она ужаснулась, но я поспешил ее успокоить, сказав, что все остались живы и здоровы и что все самое ценное удалось спасти.

— Алевтина расстроится, узнав об этом, — сказала девушка.

— Не следует ей об этом знать. Кстати, как она?

— Я занялась ее обучением. Начали учить алфавит. Уже дошли до буквы Г, — похвасталась Полина.

— Я рад, что она попала к тебе. Ей в вашем доме однозначно лучше, чем в любом другом месте.

Полина с благодарностью посмотрела на меня и чуть пожала мою руку, лежащую на столе.

— Страшно подумать, как с ней обращалась ее старшая сестра. Я вот думаю… Может, привлечь ее к ответственности? Сходить в управу и написать заявление, что она издевалась над бедняжкой Алевтиной. А та все подтвердит. Что думаешь?