Старушка обрадовалась, узнав, что я согласился арендовать ее дом, только поставила условие, что я не могу вносить никаких изменений. Все должно оставаться на своих местах. Даже мебель передвигать нельзя.

— Нет, меня это не устраивает, — строго сказал я. — У меня поток больных. Вот здесь я поставлю лавку и бачок с водой, — указал я на прихожую. — Вон в той комнате буду вести прием, — я повернулся в сторону столовой, в которой виднелся большой овальный обеденный стол из красного дерева. — В одной из спален организую палату, куда намереваюсь размещать тех, кого не смог сразу вылечить… А вот тут…

— Ладно, я согласна, — сдалась она, но тут же добавила: — но за это прибавлю к вашей ежемесячной оплате пять рублей.

— Прибавляйте, — согласился я.

До позднего вечера мы с Ильей обустраивали мой новый дом: передвинули мебель как надо, закупили продуктов и постельное белье с полотенцами, привели лошадей и завели в пустое стойло за домом. Семен попросил оставить Грома ему, на что я согласился. Все равно мне некогда возиться с щенком.

— Я тебе больше не нужен, да? — опустив голову, спросил Семен, когда помог привезти в мой новый дом сундук с вещами.

— Почему это «не нужен»? — возмутился я. — А кто же будет кормить меня? В доме убирать? За лошадьми ухаживать? Мне без тебя не справиться.

Парень тут же радостно засиял и, окинув взглядом свое новое место работы, взялся за дело: нашел веник и начал подметать пол.

— Надо на забор твоего старого дома объявление повесить, что теперь в другом месте принимаешь, — напомнил Илья.

— Верно. Завтра же утром займусь этим, — кивнул я.

Проводив Илью до дороги, вернулся в дом и устало опустился на стул у двери. За последнее время столько всего произошло, а у меня так и не нашлось времени все хорошенько обдумать. Ерофея больше нет, что не может не радовать. Смерти любого другого я бы расстроился, но сейчас чувствовал облегчение и свободу. Лекарь был для меня как якорь, который не дает продвинуться вперед и висит тяжелым грузом.

Дом, в котором я прожил почти месяц, так и не стал мне настоящим домом. Возможно, снова из-за Ерофея. А вот сейчас, когда я остался сам по себе, у меня открылось второе дыхание. Я будто воочию увидел, как сижу за широким письменным столом в белом халате и выслушиваю жалобы больного, прежде чем избавить от болезни.

Если раньше, в своем прошлом, я видел смысл жизни в защите жителей империи от врагов, то теперь у меня другая цель — делать людей здоровыми. Мои враги в данном случае — болезни.

— Здесь дел невпроворот, — вывел меня из раздумий голос Семена. — Везде пыль и паутина. Окна испокон века не мыли. Завтра приду рано, чтобы успеть к обеду прибраться. Не хочется позориться перед людьми, которые сюда придут.