— Ты хочешь сказать, что не дашь мне умереть? — осторожно уточнил он.

— Да. У меня хватит сил, чтобы не позволить болезни удушить вас, но для этого я должен постоянно быть рядом с вами.

— Хм… А взамен ты просишь, чтобы я закрыл глаза на то, что вы делаете?

— Верно.

Он недовольно скривил рот, будто съел что-то кислое. Я не понимал, почему он медлит, ведь на кону его жизнь.

— Я не могу обещать такого, — наконец ответил он. — Я всего лишь городничий, и есть люди, которые стоят выше меня. Если тобой заинтересуется жандармерия — я ничего не смогу сделать. Если получу приказ от губернатора — буду вынужден подчиниться и принять меры.

— Тогда дайте обещание, что по своей инициативе или по докладу городовых не будете делать ничего, что навредит мне, — сухо проговорил я, понимая, что он не врет.

— Это я могу обещать, — он поднял пухлую руку, на которую бросил раздраженный взгляд, и проговорил: — Я — Юрий Валентинович Филатов, городничий города Иркутска, обещаю, что никогда по собственной воле не буду привлекать тебя к ответственности за незаконное лечение горожан. Этого достаточно?

— Достаточно, если вы человек слова, — я пристально уставился на него.

Мы вступили в невидимую борьбу взглядами. Каждый пытался подавить другого. Городничий отступил.

— Можешь не сомневаться. Если уж я что-то обещал — выполню, — твердо сказал он.

— Хорошо. Тогда я буду рядом с вами, пока не избавлю вас от болезни.

Я не был уверен, что смогу вылечить, ведь впервые столкнулся с таким необычным недугом, но со своей стороны сделаю все возможное, чтобы расправиться с болезнью, как в прошлом расправлялся со своими врагами.

Филатов начал одеваться, но это давалось ему с трудом. Толстые непослушные пальцы доставляли много неудобств: пуговицы выскальзывали, узлы не получались. С каждой неудачной попыткой справиться с пуговицей он все сильнее раздражался, но не попросил о помощи и не позвал кого-то из своих подчиненных.

Наконец, когда он привел себя в надлежащий вид, сел за свой стол.

— У меня на сегодня было запланировано много работы, придется урезать, — он открыл толстую книгу с кожаной обложкой, перелистал на нужную страницу и, обмакнув перо в чернила, принялся вслух зачитывать:

— Так-с, прослушивание донесений от подчиненных, — прочитал он первый пункт, на мгновение задумался и мотнул головой, — отказаться нельзя, придется всех принять. Следующее: подписание приказов и распоряжений — с этим быстро расправлюсь. Хотя… — он взглянул на толстые пальцы и недовольно поморщился. — Не-е-е, никто не признает мою подпись. Отложу на день-другой. Может, к тому времени тебе удастся вылечить меня, — он мельком взглянул в мою сторону и продолжил читать. — Рассмотрение жалоб и обращений — с этим проблем не будет, — он поставил галочку, держа перо так, как обычно держат дети — всей пятерней. — Встреча с горожанами и делегациями. Не-е-е, в таком виде меня никто не должен видеть. Слухи тут же по всему Иркутску побегут, — он вычеркнул последний пункт и поднял взгляд на часы, висящие на стене.