— Ты расслабься! Лошадь, она как баба, чует, когда ты ее боишься! — он потянулся и хлопнул пегую кобылу Лиры по крупу, отчего та недовольно дернула ушами и ускорила шаг.

Лира тонко пискнула, сползая набок.

— Пожалуйста, господин Бран… не надо… она меня сбросит… — пролепетала волшебница, побелев еще сильнее.

— Я же сказал, расслабься! Коленями держись, коленями! — гоготал дикарь, явно наслаждаясь ее паникой.

Я лишь мысленно сплюнул. В любой другой ситуации я бы предпочел, чтобы эта истеричка свернула себе шею прямо сейчас, пока мы не зашли слишком далеко. Но Даррен ясно дал понять: без ее магии туман Города Мертвых сожрет нас живьем. Придется терпеть.

Где-то впереди, подобно ожившей скале, возвышался Крэг. Бугай сидел на самом массивном боевом коне, которого только смогли найти в городе, но даже под его тяжестью животное прогибалось. Крэг не обращал внимания на дождь, на болтовню Брана или проклятия гнома. Он просто смотрел вперед тупым, немигающим взглядом, покачиваясь в такт шагам. Его гигантская секира была замотана в промасленную мешковину и приторочена к седлу так, что ее рукоять торчала вверх, словно мачта корабля.

Мы подъехали к Северным вратам. Здесь не было монументальных статуй или золотой лепнины, как в Столице. Только потемневший от времени и влаги камень, ржавые железные решетки, с которых капала рыжая, похожая на сукровицу вода, да пара десятков стражников в помятых кирасах, греющихся у жаровни под навесом. Когда мы приблизились, начальник караула — обрюзгший мужик с красным, покрытым лопнувшими сосудами носом — нехотя отделился от огня и преградил нам путь алебардой.

— Куда прете? — прохрипел он, обводя наш пестрый отряд мутным взглядом. — Северный тракт закрыт. Приказ губернатора. Орки на юге бушуют, так что из города никого не выпускаем. Все военнообязанные подлежат…

Он не договорил. Даррен не стал спорить, не стал качать права или угрожать. Он просто сунул руку под плащ и извлек оттуда увесистый мешочек. Золото внутри издало тот самый безошибочный, глухой и сладкий звон, который понимают на всех языках мира, от эльфийских лесов до гномьих шахт. Мешочек плавно перекочевал в грязную ладонь сержанта.

Начальник караула взвесил его в руке, его глаза на мгновение расширились, а затем алебарда мгновенно опустилась.

— Как я и сказал, — не моргнув глазом, сменил тон сержант, пряча золото за пазуху, — тракт закрыт для простых смертных. Но для благородных господ, выполняющих особую миссию Коллегии, мы всегда сделаем исключение. Поднять решетку!

Заскрежетали ржавые шестерни цепного механизма, и тяжелая, усеянная стальными шипами решетка медленно поползла вверх, освобождая проход во внешний мир. Мы выехали за стены, и запах города мгновенно сменился ароматом мокрой земли, гниющей осенней листвы и свободы. Но это была свобода висельника, которому только что сняли петлю с шеи, чтобы бросить в яму со змеями.