— А тебе какое дело, рыжий? — процедил солдат, не убирая руку с оружия. — Шел бы ты за свой стол, пока ноги носят.

— Да брось ты ерепениться! — Бран добродушно расхохотался и с размаху хлопнул здоровяка по плечу, одетому в помятую кирасу. Удар был такой силы, что «дезертир» клацнул зубами, а его стул жалобно скрипнул. — Я же вижу, что вы, парни, на взводе! Мы там, на севере, тоже орков на куски рубили. Знаю я, каково это, когда после марш-броска хочется только мягкой бабы да крепкого пойла! Давай, двигайся, дай старику присесть к огню!

Бран бесцеремонно пнул ногой табурет, на котором сидел тощий с перевязанным глазом, заставив того пошатнуться, и втиснулся между ними. Девчонка на полу воспользовалась заминкой и, тихо всхлипывая, уползла в тень за дрова.

Пока северянин устраивал этот балаган, за нашим столом многое неуловимо изменилось.

Все происходило в абсолютной тишине, скрытое за спиной хохочущего Брана. Даррен медленно, не меняя позы, опустил правую руку под стол. Я услышал едва уловимый шорох — командир вытянул из ножен на икре длинный, узкий стилет. Его безымянный напарник не шевелился, но я увидел, как мышцы на его шее превратились в каменные жгуты, а пальцы левой руки сложились в щепоть, скрывая лезвие метательного ножа. Лорис сидел, все так же высокомерно вздернув подбородок. Его лицо оставалось маской брезгливости, но руки, спрятанные под складками роскошного плаща, двигались с невероятной точностью. Я знал, что сейчас его большие пальцы ложатся на крестовины кинжалов, перехватывая их обратным хватом. Южанин был готов рвануть вперед, как спущенная тетива.

Я откинулся на спинку лавки, скрывшись в густой тени угла. Под столом моя рука легла на ложе гномьего арбалета, спрятанного под плащом. Щелчок предохранителя потонул в очередном взрыве хохота Брана. Я чуть сместил дугу, нащупывая сквозь ткань угол обстрела. Моей целью был не здоровяк. Моей целью был один из тех ублюдков, что прятал арбалет. Через секунду после начала заварушки мой болт прошьет дубовый стол насквозь и разворотит ему пах.

Лира, сидевшая рядом со мной, выглядела так, будто сейчас потеряет сознание. Ее била крупная дрожь. Я дотянулся ногой и больно пнул ее под столом по щиколотке. Девушка охнула и посмотрела на меня безумными глазами.

— Хватит трястись, — прошипел я ей, едва шевеля губами. — Как только я крикну, создай вспышку. Самую яркую, какую сможешь. Ослепи их, или мы все умрем. Поняла? Кивни.

Она судорожно сглотнула и мелко, часто закивала, побелев до синевы. Ее пальцы до хруста вцепились в полированное дерево магического посоха.