И вот, наконец, долгожданный сигнал.

Я сидел в своем штабе в здании училища, проверяя сводки по отгрузке изоляторов, когда аппарат на столе ожил.

Щелк-щелк-щелк…

«Почерк» был знакомый. Четкий, чуть сбивчивый от волнения, но уверенный. Коля Федоров.

«Смоленск. Линия замкнута. Ждём теста».

Я выдохнул, откладывая перо. Вот оно. Западный рубеж. Ворота в Европу, которые через год станут воротами в ад, теперь были на расстоянии одного нажатия ключа.

— Захар! — крикнул я в коридор. — Готовь экипаж! Едем в ставку к Каменскому!

* * *

Старый фельдмаршал, несмотря на почтенный возраст и подагру, о которой шептались адъютанты, в Москве бывал наездами, предпочитая держать руку на пульсе ближе к западным границам. Но сейчас, ради демонстрации «чуда техники», он прибыл в Первопрестольную и занял особняк на Тверской.

Когда мы вошли в залу, превращенную в оперативный штаб, атмосфера там царила, мягко говоря, скептическая. Генералы в золотых эполетах, полковники с наполеоновскими (ирония судьбы!) амбициями — все они смотрели на скромный деревянный ящик с проводами, установленный на лакированном столе красного дерева, как на ярмарочную обезьянку.

— Ну-с, полковник, — проскрипел Каменский, не поднимаясь из кресла. Он вертел в руках табакерку, и взгляд его был колючим. — Докладывают, что вы дотянули свою паутину до самого Смоленска.

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство. Линия Москва-Смоленск готова к эксплуатации.

— Готова… — протянул один из генералов, тучный мужчина с бакенбардами, кажется, из интендантства. — На бумаге всё гладко. А на деле, голубей пускать не придется?

По залу прошел смешок. Я лишь чуть улыбнулся уголками губ. Смейтесь, господа. Смейтесь.

— Разрешите приступить к демонстрации? — спросил я, игнорируя шпильку.

Каменский махнул рукой:

— Валяйте. Только без фокусов, Воронцов. В прошлый раз с шифровками было эффектно, но сегодня у меня настроение не для ребусов.

Я подошел к аппарату. За ключом сидел мой лучший ученик из московского набора, поручик Ветров. Он побледнел, увидев столько начальства, но руки держал на столе спокойно.

— Поручик, — сказал я негромко. — Вызовите Смоленск. Запросите погоду и… скажем, меню сегодняшнего обеда в офицерском собрании.

Генералы переглянулись. Меню? Серьезно?

Ветров начал отбивать ритм.

Щелк-щелк-щелк… Щелк-щелк…

Звук в тишине огромной залы, украшенной лепниной и портретами императоров, казался чужеродным, механическим.

— И долго ждать? — нетерпеливо спросил тучный генерал. — Пока ваш сигнал доскачет…

Договорить он не успел.

Аппарат ожил. Лента поползла с такой скоростью, словно ее тянули с того конца.