Николай нахмурился, его лоб прорезала глубокая складка:

— Почему? Мы же тестировали образцы. В ледниках со льдом…

— Минус пять или минус десять — это не тест, Николай, — жёстко сказал я. — При минус двадцати пяти структура полимеризованного масла начнёт меняться. Оно станет хрупким, как стекло. Малейшая вибрация от ветра, натяжение провода — и изоляция пойдёт микротрещинами. В них попадёт влага. Потом она замёрзнет, расширится и разорвёт покрытие. К январю у нас будет сто сорок вёрст голого провода, коротящего на каждом мокром столбе.

Николай снял пенсне, начал протирать его снова, хотя оно и так было сухим. Я видел, как в его голове крутятся формулы и свойства материалов. Он был умным человеком. Ему не нужно было объяснять дважды.

— Кристаллизация… — пробормотал он. — Да. При глубокой заморозке наша изоляция действительно может терять эластичность. Боже мой, Егор Андреевич… Если это так, то вся работа насмарку?

— Не вся, — я вернулся к столу. — Мы успеем переиграть. Но нам нужен новый состав. Радикально новый.

Я взял лист, на котором написал одно слово, и развернул его к ним.

— Гуттаперча.

— Это… смола? — неуверенно спросил Александр. — Из неё ещё трости делают гнутые?

— Это сок тропических деревьев. Похож на каучук, но твёрже и устойчивее к воде. Это лучший диэлектрик, который нам доступен. Но сама по себе она тоже затвердеет на холоде. — Я обвёл взглядом своих соратников. — Поэтому мы добавим в неё серу. И нагреем.

— Серу? — удивился Николай. — Но зачем?

— Чтобы изменить молекулярную структуру, — я импровизировал на ходу, вспоминая школьный курс химии. — Сера свяжет цепочки вещества, сделает его не просто твёрдым, а упругим. Эластичным. Оно не будет трескаться на морозе и не потечёт на жаре. Этот процесс… назовём его «сшивкой».

Я видел, что Николай хочет поспорить, задать вопросы, потребовать теоретического обоснования. Но он видел и моё лицо. Он понял: спорить бесполезно.

— Где мы возьмём столько гуттаперчи? — спросил он вместо спора. — Это же заморский товар.

— Иван Дмитриевич уже пишет депеши в Петербург и Ригу. Скупят всё, что есть на складах. Хоть трости переплавляйте, мне всё равно. Сера придёт с уральских заводов Строганова. Ваша задача, Николай — подготовить лабораторию. Как только привезут сырьё, мы должны немедленно начать опыты с пропорциями и температурой. У нас будет, может быть, неделя, чтобы найти идеальный рецепт.

— А я? — спросил Александр. — Что делать мне?

— А на тебе, Саша, самое грязное и самое важное, — я подошёл к нему. — Карта.

Я развернул перед ними подробную карту губернии, которую принёс Иван Дмитриевич ещё в прошлый раз.