Мы приземлились прямо у кромки деревни, между покосившимися от сырости домами. Кондоры, тяжело взмахнув крыльями, сложили их, а мы один за другим спрыгнули на мокрую землю. В ушах всё ещё звенело от полёта, и первые шаги дались с трудом — будто земля не спешила принять меня обратно.

Казалось, всё было тихо: лишь дождь едва моросил с серого неба да в окнах домов мелькали редкие огни. Я машинально оглянулась в поисках золотого дракона, но небо пустовало. Его сияния не было видно ни среди туч, ни над болотом.

Куда же он делся?

Однако вместо ответа я получила окрик:

— Эй, тень! Что стоишь? Неужели не видишь⁈

Я резко обернулась и только тогда заметила. Впереди, среди низких кустов, зашевелилось что-то тёмное. Зеленоволосая русалка, опираясь на локти и подтаскивая за собой жирнющий чешуйчатый хвост, передвигалась с пугающей ловкостью. Она скользила по грязи так бесшумно, что глаз зацепил её лишь тогда, когда она уже была совсем близко к крыльцу крайнего дома.

Стоило приглядеться к ступеням здания, как я различила вторую. Та уже замерла под настилом, прижимаясь к земле. В первую секунду мне показалось, что это обычная девушка, но миг — и её рот расползся в чудовищный предвкушающий оскал настоящего хищника. Лицо перекосило, с правого клыка в траву капнула желтоватая слюна, а глаза загорелись первобытным инстинктом — голодом. На миг меня бросило в дрожь: в этом существе не осталось ничего человеческого.

Взгляд сам собой метнулся выше — и я увидела третью русалку. Она каким-то образом оказалась на крыше. Дождь стекал по её белоснежной коже, длинные волосы, словно водоросли, струились по обнажённым плечам и груди. В облике этой нечисти не было ни капли мерзости — напротив, она выглядела как богиня, сошедшая с древних свитков. И когда она открыла пухлые губы и запела, воздух вокруг задрожал.

Голос был хрустально-чистым, тягучим, завораживающим. Вторая русалка внезапно метнулась из-под крыльца и с хрустом вцепилась клыками в ногу вышедшего на песню мужчины. Его крик прорезал тишину столь резко, что я вздрогнула всем телом.

«Эти твари специально выманивают людей из домов и нападают стаей!» — поражённо осознала я.

Мужчина в оранжево-коричневых одеяниях метнулся к раненому так стремительно, что брызги грязи поднялись выше колен. Катана сверкнула в воздухе серебряной дугой, и в следующее мгновение плавники напавшей русалки уже валялись на земле. Очередной визг пронзил пространство, но на этот раз такой высокий и неестественный, что я невольно потянулась прикрыть уши. Воин тоже содрогнулся, но выстоял. На землю хлынула густая жидкость — не то кровь, не то болотная слизь, серо-бурая, с резким запахом гнили. Тем временем огненный клинок крутанулся на пятках и вторым ударом срезал целый пласт чешуи с другой русалки, едва успевшей вынырнуть из зарослей. Металл звенел, плоть трещала, а вокруг творился настоящий хаос.