— Говорите, габардин? — повторил Иван Павлович. — А этот вот кусок — от чего? От пиджака, куртки, или, может быть — от пальто?

— Не от куртки, точно! — задержанный отчего-то развеселился. Может быть, под арестом он просто страдал от скуки?

— От летнего пальто, а скорее всего — от пиджачной тройки. Знаете, такие шикарные костюмы — брюки, жилет и пиджак. Есть еще пары… Но пары из габардина нынче редки… Там, скорей, полотно…

— Значит, костюм-тройка? Брюки, пиджак и жилет… А пиджак… Его можно отремонтировать? Ну, в данном случае?

— Почему же нет? — рассмеялся Ферапонтов. — Если хороший портной… Просто подобрать нужный ассортимент ткани и пришить новый лацкан.

Проверить, остались ли в гардеробе старпома темные габардиновые брюки и жилет? Уж порванный-то пиджак он, наверняка, давно уже выкинул, избавился от возможной улики…

Хорошо бы, да… Но, на основании чего? Одних лишь догадок? Пойдет ли на это капитан?

* * *

Вернувшись к себе в каюту, доктор поежился от холода. Ланской, уходя, оставил открытым выходившее на палубу окно — проветривал. В принципе, для гигиены и неплохо…

Черт! Иван Павлович вздрогнул, увидев лежащий на краю столика почтовый конверт! Обычный штемпельный конверт, какие использовались еще в царской России, правда, нынче на штемпеле красовался герб РСФСР! Пачка таких конвертов лежала в салоне на этажерке — любой мог взять.

Однако, ни наклеенной марки, ни адреса… Похоже, кто-то подбросил в окно! Хм… даже не запечатали…

Почему-то волнуясь, Иван Павлович развернул листок. Обычный, вырванный из школьной тетрадки в клетку.

«Докторам. Тов. Петрову и тов. Ланскому» , — было написано в верхнем правом углу простым серым карандашом. Печатными буквами, как и весь остальной текст…

«Пишу именно вам , — сообщал, некто, —Потому что не думаю, что капитан поверит мне. А именно: полтора года назад при обстоятельствах, которые не имеют отношения к делу, я видел старшего помощника 'Амазонки» Мещерякова в Самаре, в автомобиле, в компании руководящих деятелей Комитета членов Учредительного собрания (КОМУЧ): г-д Климушкина, Фортунатова и Нестерова. О чем и сообщаю настоящим письмом.

Уважающий советскую власть патриот'

— Однако! — прочитав, присвистнул доктор. — А вот вам и КОМУЧ! Впрочем, может быть, Мещеряков этого и не скрывал? Покаялся — и был принят на работу… Так ведь бывает, и часто. Хотя… тогда Буров бы знал.

* * *

Письмо еще раз перечитали втроем, в каюте капитана.

— Что скажете? — Иван Павлович напряженно оглядел всех.

— Обычная анонимка, — достав кисет с махоркой, пожал плечами Буров. — Вы даже не представляете себе, сколько я таких получал! И никогда ничего не подтверждалось. Просто кто-то сводит счеты!