— Доброго денечка, товарищ доктор! — тряхнув черными, как смоль волосами, к беседующим подошел Федька Коноплев. Тот еще тип — «перекати-поле» и до бабского полу жадный!

— Что? Тоже решили шары покатать? Напарник-то ваш ух! До чего ж лихо… Эвон, эвон! Поставного закатил!

Петр Савельевич, и впрямь, лихо орудовал кием. Шары только и успевали падать в лузы, словно бы сами собой!

— Да, здОрово… Федор! Тебе Мишка не рассказывал про того мужика? — отбросив все тонкости, прямо спросил Иван Павлович.

— Про какого мужика?

— Про того, что вещи за борт бросал, — напомнил Якименко.

— А-а-а! — Коноплев взъерошил затылок. — Не то чтобы мне лично рассказывал. Но, так, болтал. Да здесь же, в бильярдной.

— А что болтал-то?

— Да, правду сказать — злился! — неожиданно расхохотался Федька. — Мол, несправедливо как-то! Кого-то за всякую мелочь на кичман волокут, а кто-то дорогущие вещи выбрасывает! Как так? Может, и вещи-то эти — тоже краденые? Мол, хорошо бы этого типа проверить.

Доктор развел руками:

— Да как же проверить? Когда он его только со спины видал!

— Вот! Я ему в точности так и сказал! А он, дурачина, обиделся… Мол, и со спину бы узнал! По плащу, по фигуре, по волосам… Тот без шапки был. А еще — по походке.

По походке…

Между тем, Перт Савельевич Ланской продолжал громить соперников. Вызывая искренне восхищение зрителей.

— Ах, хороший какой дуплет! — азартно комментировал Рувим Генрихович, чертежник из Сормова. — А вот здесь бы я осторожно… накатиком… О! Молодец!

— Рувим Генрихович… — какой-то худосочный юноша потянул его за лацкан. — А что за игра — пирамидка? Вы обещали рассказать?

— Ну, смотри… Поясню. Только — тсс! Игрокам не мешаем.

Худой, несколько сутулый, с пышною рыжеватою шевелюрой и узкой бородкой, чертежник сильно походил на графа Рошфора в исполнении Бориса Клюева.

— Так вот, Володенька, чтоб ты понимал о бильярде… Не вчера все началось! Еще Лермонтов. Пушкин, Толстой завзятыми были игроками. Не говоря уже о Некрасове! Таки да! Пушкину, между прочим, не везло, и расплачивался он гонорарами за «Онегина».

— Неужели, так?

— Таки да! Вот ты спрашивал про «американку», она же — свободная пирамида. Тут названо по позиции — пирамиде из пятнадцати белых шаров. И один шар — биток. Пирамиду разбивают битком и игра начинается. Можно бить любой шар… Попадешь в лузу — следующий удар снова твой. Ошибки тоже бывает. Коли шар выскочит за борт, либо попадет в лузу без соударения с прицельными шарами. И да, касаться шаров можно только кием! Победит тот, кто первым восемь шаров закатит.

Иван Павлович улыбнулся. «Американка» — простая игра, потому — популярная. И в кино часто показывают именно ее. «Место встречи изменить нельзя», «Новые приключения неуловимых», «Классик»…