Анечка растянула губы:
— Я Конан-Дойля тоже люблю… Просто здесь Пинкертон попался. Иван Павлович! Так вы мне «Покойника»-то принесете?
— Кого-кого? — вздрогнув, журналиста округлила глаза.
— «Воскресшего покойника», — понимаясь, пояснил доктор. — Тоже про Пинкертона. Сейчас принесу.
* * *
— Иван Палыч! — на палубе коллегу перехватил Ланской. — Хочу напомнить — нынче твоя очередь делать обход.
— Ах, да, да зайду… — доктор рассеянно поморгал. — Сейчас, саквояж прихвачу только…
Больные с подозрением на брюшной тиф. Трюмный машинист Резников и два сменных кочегара. За которых нынче пахали простые рабочие парни из Спасска и Рыбинска. Ну, а что было делать-то?
Брюшной тиф в средне-тяжелой стадии. Вместо стационарас полным набором лечебных мероприятий — корабельный лазарет-изолятор. Оральная регидрация, щадящая диета, симптоматические средства — жаропонижающие и спазмолитики. Обильно питье и полужидкая пища с достаточным количеством калорий. Супы, бульоны, молочные продукты, каши, паровые котлеты, овощные пюре… Электролиты, коллоидные растворы… хлорид ртути, сулема…
И строгий постельный режим… который тут не очень-то соблюдался…
— Играете? — осмотрев больных, доктор кивнул на засаленную колоду карт на столике.
— А что еще делать-то? — потянулся машинист Резников, длинный костлявый блондин лет сорока. — Тут либо карты, либо пялься в иллюминатор… Хорошо — на палубу выходит, интересно иногда бывает на людей посмотреть.
— Хм… — убрав стетоскоп, доктор поднял глаза. — И кого же вы там видели? Место- то такое… Тут и не гуляет никто!
— Да вот, третьего дня, коллега ваш пробегал, Петр Савельевич, — припомнило Резников. — Я уж думал — к нам, а он — мимо. Где-то под вечер уже. Темнело, а фонари еще не включили. Что-то такое нес… не помню только, что…
— Нес, говорите? Ага-а…
Ланской. Третьего дня. Под вечер. Как сказала Аня — «что-то вытряхивал»! Так, может, не вытряхивал, а выбрасывал? Что ж, подозреваем всех! И Петра Савельича — тоже.
* * *
В столовой третьего класса на ужин давали скоромную солянку, яичницу и жареного леща с редиской, заправленной маслом. Анечка сидела в дальнем углу, пила чай с коржиком и о чем-то болтала с Якименко и Трегубовичем.
— Ну, вот… И тогда доктор Уотсен ему и говорит…
Доктор присел рядом:
— Всей честнОй компании — приятного аппетита!
— О, Иван Палыч! — протянул руку Ефим. — К нам забрели? Кого-то ищете или так, с санитарными целями?
— Анечке вот книжку хочу отдать.
— Ой! Принесли? — обрадовалась девчонка.
Иван Павлович развел руками:
— Да не совсем… Она в медкабинете у меня, не в каюте. Так, если мы с вами прогуляемся…