Изобразив очередного чертика, Иван Павлович вдруг подумал — а что вообще он знает о своем коллеге?
Сорок девять лет. Санитарный инспектор при транспортном отделе Наркомздрава. Едет в Москву с пакетом санитарных предписаний и отчетами о вспышках тифа. Бывший военный врач, имевший доступ к закрытым противоэпидемическим материалам. Сам Ланской называл себя человеком «между мирами». Не дворянин, но образованный; не чекист, но связан с властью; не ученый-кабинетник, а практик, видевший фронт, тиф, лагеря, эшелоны смерти…
Все так… Но, если все же коллега не тот, за кого себя выдает, то… Что здесь правда, а что — нет?
Потерев переносицу, доктор попытался понять — что такого несуразного в биографии Ланского? Кстати, та была известна лишь с его слов. Да и «биография» — слишком уж громко сказано. Так, кое-что рассказал, как бы между прочим… и довольно-таки скупо.
И все ж таки… К чему можно придраться, если уж действовать по принципу «каждое лыко в строку»?
Итак… не дворянин… Однако, ловко играет в бильярд! И видно что давно научился. А где бы мог научиться разночинец? Далее… Ланской что-то говорил такое, совсем недавно… Черт, что же, что?
Доктор потер виски и вдруг улыбнулся. Вспомнил! Про Ната Пинкертона зашел разговор… и… И Петр Савельевич сказал, что зачитывался приключениями знаменитого сыщика в корпусе. В корпусе! В кадетском?
И еще был о книжках разговор… Об индейцах. Ланской еще вспоминал, как в детстве строил вигвамы в имении. В имении! Значит — помещик? Тогда логичнее было бы служить «белым», а не эсеровско-меньшевистскому КОМУЧу! Хотя, нынче все так перемешалось, что не знаешь, кто и где! Бывший царь вон, целый таксопарк открыл… Частный перевозчик!
Так… Иван Павлович покусал губы. Теперь — к главному. Причины убийства американского инженера ясны из случайно попавшегося письма. Мог ли Ланской подставить Праскухина с этой его беладонной? Вполне! Как и старпома с габардиновыми штанами! Взять у того же боцмана ключи… Как брал от кладовки… А вот это проверить! Спросить!
Далее… Зачем агенту убивать Ермилина? Ну, тут понятно — подкинуть пузырек и отвести подозрения от себя. Мог ли? Мог. Имел все возможности! Он же считался своим… Мало того — был посвящен во все секретные дела! Чем и пользовался…
Что еще? Иван Павлович нарисовал рогатого черта и усмехнулся — художник из него был тот еще! Ланской же… Зачем он хотел убить Леночку? Тоже ясно. Слишком уж активно вела себя журналистка, вполне могла о чем-то догадаться, выйти на след, пусть даже и случайно…
И все же, какой гад! Устранить девушку… просто так, на всякий случай! Это железные нервы надо иметь. Впрочем, Петр Савельевич как раз такой и есть — железный. Если он вообще Петр Савельевич. И — Ланской ли? Ну, придется пока так называть.