— Как, вы не знаете Самуила Фридмана? — брови чертежника изумленно поползли вверх.
— А! — хлопнув в ладоши, Леночка тряхнула головой. — «Фридман и Ко»? А сейчас — «Ателье имени Парижской коммуны»?
— Именно так, — Рувим Генрихович скромно опустил глаза. — Таки да! Знаменитый портной Самуил Ипполитович Фридман — мой родной дядя по матери! О, он знавал разные времена. Не брезговали и просто перешивать, перелицовывать… Да и сейчас еще. Я вот вижу ваш жакетик… Да! Иван Павлович…
Что-то вспомнив, Штильман быстро глянул на доктора:
— Вот ваш коллега, товарищ Ланской… Он тогда — в кадре — тоже был в перелицованной курточке. Явно перешитой из дорогого пиджака. Темный такой габардин в мелкий рубчик…
— Что-о⁈ — ахнул Иван Павлович.
— Ну, понимаете, габардин — ткань плотная, сносу нет. Тем более, цвет немаркий. Пиджак-то по нынешним временам надевают редко, берегут. На выход только. А куртку можно каждый день носить!
Что же, выходит, Ланской покушался и на своего коллегу⁈ Да, так… Но, это не точно? Хотя, кто может точно судить?
Встретившийся на палубе боцман подтвердил, что частенько давал Ланскому ключи от подсобных помещений, целую связку. Бильярдные кии почему-то частенько ломались…
* * *
Вернувшись в свою каюту, Иван Павлович улегся на койку и принялся думать, вновь и вновь пытаясь реконструировать все жуткие события, произошедшие на «Амазонке» за этот роковой рейс.
Отравление Симмонса — агент решил избавиться от слишком умного и знающего инженера. Быть может, даже предварительно с ним поговорил, не советуя ехать на верфь. Предлагал денег? Угрожал? Увы, вряд ли это когда-то станет известно. Разве что Ланской расскажет все сам. Когда прижмут… И расскажет только соответствующим органам. А, может — просто посмеется и не поведает ничего!
Симмонс и все остальные — понятно. Иван Павлович потер переносицу… Но, как же Ланской осмелился напасть на него? Не побоялся быть узнанным… Так ведь просто решил устранить! По принципу — все концы в воду. Как поступил с Николаевым. И то же самое пытался проделать с коллегой… с журналисткой, с беспризорником Морозовым. Со всеми теми, кто мешал… или даже гипотетически мог помешать, догадаться… Однако, решительный малый!
Почему Иван Павлович его не помнил? Ведь он же служил с Петром Савельевичем в одном наркомате. Должны были встречаться на совещаниях. Правда, транспортный отдел… Ланской мог быть в отъездах, и довольно часто. Но, товарищ Семашко-то доне бы его знать! Или кто-то из отдела кадров… Да, скорее всего — и знали. Как вполне добросовестного сотрудника и опытного врача.