— Приспичило, видать…
Хмыкнув, Буров развел руками:
— Вы спросили — я ответил. А больше даже по мелочи — ничего.
В дверь неожиданно постучали.
— Товарищ капитан… Сказали, вы здесь…
Вошел кок — дородный увалень в белом, на удивление очень чистом, халате и таком же колпаке.
— Степан Лукич… калькуляцию подпишите, — повар протянул листок. — Вот, на сегодня меню…
— Ага, ага, Евграф Тимофеич, давай… — капитан потянулся к письменному прибору, стоявшему рядом, на небольшом столике: бронзовая чернильница-непроливайка, перьевые ручки в стаканчике, пресс-папье…
— Что там с продуктами, Тимофеич? В порядке все…
— Да, как сказать… — кок покосился на доктора — ну, не рассказывать же все при постороннем?
— Говори, говори, — махнул рукой Буров. — Тут свои все.
— Понятно… — круглое, с красными щеками, лицо повара сделалось вдруг весьма озабоченным. — Я вчера посчитал… Продукты у нас уходят, Степан Лукич! В третьем классе, в столовой. Немного, правда, но… Порции две… Ну, или она — точно. Каши, хлеб… А ведь не должно бы! Людей-то даже меньше стало. На двух человек!
Иван Павлович задумчиво скривился: ну а, ну да — Симмонс и Николаев.
— Так, может, просто аппетит у кого разыгрался? — расхохотался Буров.
— Может, — кок покачал головой. — А почему только сейчас? Ох, Степан Лукич, я ведь не первую навигацию…
— Ну, так что думаешь-то?
— Думаю, кто-то с собой уносит, — покусал губы повар. — Порцайку, две… Не наедается! А сами знаете — на вынос в третьем классе запрещено! Буфета, что ли, им мало?
— Уверен, что выносят? Может, просто кто-то в три горла ест?
— Может, — растерянно отозвался повар. — Но, я проследил бы…
— Добро! — капитан усмехнулся и надел на голову фуражку. — Действуй, Евграф Тимофеич! А я прикажу вахтенным, стюардам… И, коли правда, кто-то выносит… Доставить ко мне для беседы!
— Слушаюсь, товарищ капитан!
Кок вышел, и Буров искоса посмотрел на меня:
— Вот, Иван Павлович! Сами видите, чем приходится заниматься. А что поделать? В рейсе никаких мелочей нет! А насчет продуктов у нас отчет строгий. Еще проверки Наркомпрода не хватало на нашу голову. Мало нам нынче забот!
Да уж, забот хватало выше крыши. Не шибко-то удачным вышел последний в эту навигацию рейс.
— Степан Лукич, — уже на пороге обернулся доктор. — Может, не стоит сразу голодяя этого к вам тащить? Хорошо б проследить… Может, он кому-то еду таскает? Тому же Николаеву… Опять же, говорите, в дальнем гальюне по ночам свет…
Вытащим из кармана кисет с махоркою, капитан вскинул голову:
— Все же, думаете, прячется? Ладно, поглядим.
* * *
Прояснить хоть что-то насчет коммивояжера Маркелова Иван Павлович попросил Леночку Уточкину. Даже не попросил, а… все вышло словно бы само собой.