— Апоневроз, — пробормотал он. — Рассекаю. Ланской, приготовьте зажимы. Сейчас пойдёт кровь.

Он разрезал апоневроз — плотную белую пластину, покрывавшую мышцы. Кровь усилилась. Прямые мышцы живота раздвинулись с трудом — они были тугими, спазмированными от боли.

— Зажим! — коротко бросил Петров.

Ланской вовремя подал инструмент, и доктор быстро пережал мелкие сосуды, кровоточащие в ране. Его пальцы двигались автоматически, натренированно, словно сами знали, куда идти, что искать, где браться.

Лена не замолкала:

— … а в избе той Баба-Яга сидит, костяная нога. И говорит она царевичу: «Фу-фу, русским духом пахнет. Зачем пожаловал, добрый молодец?» А царевич ей кланяется…

Ермолин слушал, затаив дыхание. Он уже не стонал — только тяжело дышал, и рука его, сжимавшая Ленину ладонь, была мокрой от пота.

— Крючки! — скомандовал Петров.

Ланской вставил ранорасширители, разводя края раны. Теперь операционное поле открылось полностью. Слепая кишка — серая, напряжённая, отёчная — виднелась в глубине. Но аппендикса не было видно. Совсем.

— Чёрт, — сквозь зубы произнёс Иван Павлович. — Ушёл в подвздошную ямку. Спайки.

Он осторожно ввёл указательный палец в рану, пытаясь нащупать червеобразный отросток. Пальцы слепой кишки двигались, но аппендикс не давался — он лежал глубоко, ретроцекально, припаянный к задней брюшной стенке.

— Не нахожу, — сказал Петров. — Проблема.

— Может, фиксирован? — спросил Ланской, подавая очередную салфетку.

— Спаян. Плотно. Придётся мобилизовать.

Ермолин вдруг дёрнулся и громко застонал, когда пальцы Петрова надавили на слепую кишку. Местная анестезия начала слабеть.

— Доктор, — прошептал он, — доктор, сил нет…

— Лена, сильнее держите его. — Иван Павлович отвлёкся на секунду, посмотрел на Ермолина. — Николай Николаевич, потерпите. Я введу ещё новокаина — и сразу станет легче. Ланской, шприц.

Ланской подал шприц. Петров быстро вколол новокаин в область брыжейки слепой кишки и в спайки. Подождал минуту, пока подействует.

Ермолин облегчённо выдохнул. Тело его расслабилось, мышцы перестали судорожно сокращаться.

— Теперь легче? — спросила Лена, глядя ему в глаза.

— Да, — выдохнул тот. — Спасибо, дочка.

— Всё, Николай Николаевич, не бойтесь. Доктор Петров — профессионал. Он не раз такое делал.

— Мобилизуем, — сказал Иван Павлович, снова вводя палец в рану. — Ланской, попробуйте надавить снизу, на подвздошную область.

Ланской надавил снаружи, помогая вытолкнуть аппендикс в рану. Вместе, осторожно, не торопясь, они постепенно вывели червеобразный отросток на поверхность.

— Вижу, — выдохнул Петров.