— А случайно не знаете, отчего этот хороший парень отказался плыть с вами в одной каюте? — задал жесткий вопрос капитан.

— Отказался? Со мной? — брови мануфактурного афериста удивленно поползли на лоб. — Вот ей-Богу, первый раз слышу! А что, он со мной должен был быть?

— Ну, по билетам сперва так выходило… А потом он попросил поменять, — Буров развел руками. — Что ж, возможности имелись.

— Ну-у… тут я не могу вам ничем помочь, — задумчиво протянул коммивояжер. — Просто не знаю… Нет, ну, надо же!

Больше ничего толкового от Ферапонтова добиться не удалось. Аферы свои он признал, поддельный паспорт — тоже. А вот все остальное…

— Ну? Что скажете, Иван Павлович? — покинув медпункт, осведомился Степан Лукич.

— Думаю, не лукавит, — качнув головой, доктор потер переносицу. — Вел себя вполне естественно. Не напрягался, особо не нервничал… Либо — это великий артист! Щепкин! Иван Мозжухин!

— А что, и так может быть? — удивился Буров.

— Может, — ежась от ветра, Иван Павлович задумчиво посмотрел в небо и передернул плечами. — Был у меня когда-то один знакомый… артист. Некто Рябинин… Век бы его не вспоминать! Но, этому до Рябинина далеко-о.

— И что теперь делать? — капитан вытащил из кармана кисет. — Прямо тупик какой-то! Одно хорошо — машину завтра починят!

— Машину? — радостно ахнул доктор. — Вот это — новость! Вот за это спасибо, Степан Лукич! Значит, поплывем?

— Да уж, двинемся, — скручивая самокрутку, довольно покивал капитан. — И пусть уж следствие да милиция во всем этом разбирается! Надоело уже все хуже горькой редьки, правду сказать! Ну да, что сможем — сделаем.

— Хорошо б еще раз соседние каюты опросить, — предложил Иван Павлович, глянув на часы. — У Праскухина, у американца… Может, кто-то Ферапонтова там и заметил? А вдруг?

— Да, попытка — не пытка, — Буров усмехнулся и поднял воротник кителя. — Только не напрямую, а то снова слухи пойдут. Лучше под видом проверки санитарного режима. Поможете, Иван Павлович?

— Да уж выручу, коли взялся! О чем говорить?

Да уж, пожалуй, именно так сейчас бы и действовал мой старый друг Алексей Николаевич Гробовский. Как они там с Аглаей? Как Зарное, больница?

Доктор вдруг поймал себя на мысли, что все чаще с ностальгией вспоминает вовсе не прежнюю свою жизнь в далеком будущем, а вот именно это, недавнее. Земскую больницу, село, санитарный поезд… И встречу с Анной Львовной, Аннушкой…

— Иван Павлович!

Доктор не успел еще дойти до своей каюты, как кто-то позвал его сзади.

— Да? — резко обернулся врач. — А! Добрый вечер, Аркадий Юрьевич! Что-то хотели?