Он хихикнул, довольный собственной шуткой.

— Молодец, — кивнул я. — Людей не загоняй только. Пусть сменами ходят.

— Обижаете, Андрей Петрович! — Степан всплеснул руками. — Всё по науке, как вы учили. График, пересменка, горячее питание. И вот что ещё… Я тут вожжи-то отпустил малёк. Контроль ослабил. Ну, думаю, попробую проверить. Люди ведь расслабятся и начнут по карманам тырить… А хрен там!

Он выпучил глаза, словно сам не верил в то, что говорит.

— Не воруют, Петрович! Представляешь? Привыкли к дисциплине. Поняли, что честно работать выгоднее, чем потом с волчьим билетом в тайге замерзать. Золото на весы кладут — грамм в грамм. Сами друг за другом смотрят. Артель, одно слово!

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тёплая волна. Не от вина. От осознания того, что всё было не зря. Мы перековали людей. Из забитого, вороватого быдла, готового удавить за медный грош, они превратились в команду. В братство.

— Это лучшая новость за сегодня, Степан, — серьёзно сказал я. — Налей себе ещё. Заслужил.

— Слушаюсь! — гаркнул писарь и, приплясывая, удалился в сторону бочонка.

Я повернул голову. Рядом сидела Аня.

Она весь вечер была тихой, словно оглушённой всем происходящим. Но эта тишина была не пустой. Она была наэлектризованной. Я чувствовал её плечо, прижатое к моему. Чувствовал тепло её бедра даже через плотную ткань платья.

Она держала свой бокал двумя руками, словно грелась, и смотрела на огонь костра. В отсветах пламени её профиль казался высеченным из античного мрамора, но оживленным каким-то внутренним, пульсирующим светом.

Я накрыл её руку своей.

Она вздрогнула и повернулась ко мне. Глаза у неё были темные, бездонные, с расширенными зрачками. В них плескалось что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Смесь усталости, облегчения и… голода. Не того, что утоляют едой.

— Устала? — тихо спросил я, наклоняясь к её уху.

— Нет, — одними губами ответила она. — Просто… всё еще не верю. Что мы здесь. Что мы…

— Поверь, — я сжал её пальцы. — Это всё реально. И запах дыма, и пьяный Архип, и… мы.

Игнат, сидевший напротив и с мрачной сосредоточенностью обгладывающий кусок мяса, вдруг поднял голову. Перехватил мой взгляд, обращенный на Аню. Усмехнулся в усы, хитро прищурился, потом демонстративно громко зевнул и толкнул локтем сидящего рядом Фому.

— Что-то меня в сон клонит, братцы. Пойду-ка я посты проверю, да и на боковую.

— Так рано же… — начал было Фома, но получил ощутимый пинок под столом и тут же заткнулся. — А, ну да! Спать охота — мочи нет! Всем спокойной ночи!