Она заслуживала большего.

Эта женщина, которая лезла в самое пекло, которая держала штурвал четырехтонного монстра, которая не побоялась бросить вызов собственной семье и всей империи ради меня… Она не заслуживала быстрой, скомканной церемонии «между первой и второй плавкой».

Я не хотел тащить её к алтарю по грязи. Я не хотел, чтобы её свадебное платье посерело от сажи через пять минут после выхода из церкви. Я не хотел, чтобы наша первая брачная ночь (официальная, я имею в виду) прошла под аккомпанемент срочных докладов Степана о нехватке гвоздей.

Она пошевелилась, вздохнула глубоко и сладко, и открыла глаза.

Сначала в них был туман сна. Потом — осознание, где она и с кем. И, наконец, тёплая, мягкая улыбка, от которой у меня внутри что-то сладко екнуло.

— Доброе утро, — прошептала она. Голос был хрипловатым со сна.

— Доброе, — я протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Кожа была тёплой и нежной. — Как ты?

Она потянулась, как довольная кошка, выгибая спину.

— Живая. И счастливая. Кажется, я проспала целую вечность. Который час?

— Рано. Архип ещё даже горн не раздувал. Спят все. Похмелье — страшная сила, Аня.

Она тихо рассмеялась, придвигаясь ко мне ближе, ища тепла. Я обнял её, чувствуя, как её тело доверчиво прижимается к моему.

Минуту мы лежали молча, наслаждаясь этим покоем. Но мысль, которая крутилась у меня в голове, требовала озвучки. Я не умел долго держать камень за пазухой, даже если это был драгоценный камень.

— Аня, — начал я, глядя в потолок, где плясали редкие отсветы от печи. — Нам надо поговорить.

Она напряглась. Я почувствовал это физически — её мышцы затвердели под моей рукой. Женщины всегда чувствуют интонацию «нам надо серьезно поговорить» лучше любого сейсмографа.

— О чём? — спросила она осторожно, приподнимаясь и заглядывая мне в лицо. В её глазах мелькнула тень тревоги. — Демидов? Или… ты жалеешь? О вчерашнем?

Я поспешно сел, беря её лицо в свои ладони.

— Дурочка. Глупая, гениальная моя женщина. Я жалею только о том, что не встретил тебя раньше. В другой жизни.

Она выдохнула, но тревога не ушла до конца.

— Тогда что? Твой голос… у тебя такой голос, будто ты собрался объявлять войну Англии.

— Хуже. Я про свадьбу.

Она удивленно моргнула.

— Про свадьбу? Но… мы же решили. Дядя подписал бумаги. Благословил…

— Вот именно, — перебил я мягко. — Все ждут свадьбу. Прямо сейчас. Завтра. Через неделю. Чтобы гульнуть, поплясать и забыть. Как галочку поставить в ведомости: «Женился. Приступить к выполнению супружеских обязанностей».

Я замолчал, подбирая слова. Как объяснить ей, женщине девятнадцатого века, где статус замужней дамы — это главная защита, что я хочу устроить церемонию в более удачное время? Как сказать это, не обидев, не заставив думать, что я даю заднюю?