Она улыбнулась уголками губ, не отпуская моего запястья.

— Не сомневаюсь. Ты упрямый.

В этот момент мы снова поменялись ролями. Она была спасителем, я — пострадавшим. Эта маленькая инверсия сблизила нас больше, чем часы споров над чертежами. Мы стали просто мужчиной и женщиной, которые пытаются не сдохнуть и построить чудо.

— Ладно, жить буду, — я осторожно высвободил руку, чувствуя смущение от этой затянувшейся близости на глазах у всей артели. — Спасибо, доктор Куин.

— Кто? — не поняла она.

— Неважно. Просто… спасибо.

К вечеру мы собрали первую ленту.

Она лежала на снегу, длинная, хищная, похожая на позвоночник ископаемого ящера. Дубовые брусья, потемневшие от масла, блестели стальными клыками. Мы соединили их той самой штифтовой цепью, и теперь эта конструкция выглядела внушительно. Даже пугающе.

Архип подошел, пнул трак носком сапога. Тот глухо отозвался, вгрызаясь в наст.

— Тяжелая, зараза, — констатировал кузнец. — Пудов семь только одна лента. Потянет ли «зверь»?

— Потянет, — уверенно сказал я, хотя внутри грыз червячок сомнения. — У нас передаточное число дикое. Скорости не будет, но тяга — как у паровоза.

— А натягивать как? — спросил Яков. — Цепь же провиснет. С такой массой она на ходу слетит к чертям собачьим.

Это был второй вопрос, который мучил меня весь день. В современных танках есть ленивцы, механизмы натяжения на пружинах или гидравлике. У нас — ничего.

— Я думал эксцентрик на задней оси сделать, — начал я, — но там нагрузки на вал…

— Винт, — перебила Анна.

Она стояла рядом, всё еще держа в кармане платок со снегом, которым лечила мою руку.

— Просто винт, Андрей. Как на тисках. Сделать переднюю ось подвижной. Буксы в направляющих. И длинный винт с большой гайкой. Крутишь — ось уходит вперед, гусеница натягивается. Второй зажимаешь.

Я замер. Это было… гениально в своей простоте. Никаких пружин, которые мы не умеем калить. Никакой сложной геометрии. Просто пара «винт-гайка», которую Архип может выточить с закрытыми глазами.

— Амортизации не будет, — возразил Яков. — Жестко ударит.

— Дерево сыграет, — ответила Анна. — И снег. А если цепь растянется — просто подкручиваем гайку на пару оборотов. Дешево и сердито.

Я посмотрел на неё с нескрываемым восхищением.

— Ты знаешь, Анна Сергеевна… Если бы мы были в университете, я бы поставил тебе «отлично» автоматом.

— Я предпочитаю шоколад, — парировала она, хитро прищурившись. — Ты обещал Архипу два бочонка вина, а мне шоколад. Я помню.

— Будет тебе шоколад. Степан, — крикнул я, — ты заказал из города ящик шоколада?

Тот выскочил на крыльцо с ошарашенным лицом и хотел было возразить, но моя пантомима с подмигивающим глазом видать нашла отклик в его сознании. Он сделал крайне задумчивый вид, потом степенно кивнул и выдал: