Следующие два часа я наблюдал, как моя рука ловко чертила стрелковые ячейки для стрельбы лежа, с колена, полного профиля, соединяющие их траншеи и ходы с траверсами, целые позиции для роты с круговой обороной и фланкирующими окопами.

— Еще бы блиндажи в три наката, их, как ваши землянки под Плевной, гранатой не прошибешь, да времени нету…

Похоже, армия, в которой служила «моя чертовщина», основательно зарывалась в землю. Ничего похожего на привычные редуты и люнеты — никаких насыпей, все строго ниже уровня земли. Но все равно, центр позиции, на равнине у Гекчали, получался слабым. Я было сунулся с предложением набить перед ним кольев и натянуть на них привезенную с собой телеграфную проволоку, которую казаки собрали со всей Фракии, но…

— Мы сделаем лучше. Мы набьем не колья, а колышки. Вот так, господа инженеры, высотой четыре вершка, а проволоку натянем между ними сеткой.

Ну и кого это остановит?

На наше счастье, турки серьезно зашевелились только к исходу первых суток, выслав из Константинополя отряд кавалерии силой в полк. Исключительно для производства разведки и уточнения на месте — телеграф мы успешно отключили, а успевшие бежать из Чаталджи разносили так нужную нам панику во вражеском лагере и рассказывали о несметных ордах урусов.

Первые стычки у деревенек Изеттин и Бахшаиш мы легко выиграли силами охранения — на каждой дороге стояло по батальону. Турки предпочли убраться, а тем временем на гребне над Чаталджой и от самой Чаталджи и до Кестанелика махали лопатами и заступами уже тысяч восемь-девять турок и греков. Войска отряда все прибывали и прибывали, я торопил их как мог — пригодная для разгрузки станция оказалась вне наших позиций и при малейших усилиях могла быть захвачена османами. Так оно и произошло, когда к городу подошла первая неприятельская дивизия, а за ней и собственная гвардия султана.

Дальше начался сущий бедлам — атаки и приступы, но мы успели врыться в землю и держались крепко. Даже артиллерийская пальба, которая могла бы разбить те самые редуты и люнеты, оказалась почти бесполезной против новой системы окопов.

Больше всего меня беспокоил почти неприкрытый левый фланг, но там не имелось дорог для перевозки орудий, а казачьи разъезды по одной-две сотни неплохо справлялись со своими турецкими визави.

Но османы прощупали позиции, оценили наши силы и атаковали всей силой, которую успели насобирать. Хуже всего приходилось от артиллерии — они не щадили ни своих, ни чужих, и через час после начала приступа вся Чаталджа запылала. Дым поднимался вверх по склону, к нашим окопам, но сквозь него было видно, что горит и станция. Высланные навстречу составам казаки успели остановить их в Кабакче, откуда солдатам пришлось бегом добираться до наших окопов. Хуже всего, что на этом маленьком разъезде двум поездам уже было не повернуться, и пришлось разгружаться прямо в чистом поле, стаскивая лошадей чуть ли не на руках.