Корт, слушая мои речи, на какое-то время вдруг погрузился в себя, будто бы прикидывая, в силах ли сделать что-то подобное.

— Это всё требует опытов и раздумий, — наконец произнёс он. — На первый взгляд, всё это вполне достижимо, но надо проверять!

— Так давайте займёмся этим!

Тут глаза Корта из туманных вдруг стали очень-очень внимательными, как у гончей, бежавшей без толку по полю и вдруг почуявшей зайца. Наш разговор естественным образом приблизился к денежному вопросу, который, разумеется, интересовал его более всех изобретений мира.

— На каких условиях это может быть осуществлено? — невинно поинтересовался он.

И понеслось…

Мне еще не разу не приходилось так торговаться, ни в этом мире, ни в собственном! В конце концов, в цене мы всё-таки сошлись, но, подозреваю, у мистера Корта при этом сложилось крайне превратное представление о членах российской императорской фамилии, как о законченных сквалыгах. Ну, да и ладно.

Итак, первым делом Корт отправился на Урал, строить изобретенные им печи как на казённых, так и на частных заводах. Вознаграждение ему полагалось за каждый пуд введённых мощностей. Затем он должен был вернуться в Петербург и заняться прокатными станами, иным оборудованием и совершенствованием своих печей. В итоге я надеялся получить нечто, напоминающее мартен…и штуку, способную катать рельсы.

* * *

Тем временем, кроме кругосветной экспедиции и железных дел, занимался я и другими проектами. По этому поводу Иван Григорьевич Чернышёв, Вице-Президент (а фактически — глава) Адмиралтейств-коллегии, стал одним из моих постоянных посетителей. Предстояла установка паровой машины Хорнблауэра на Адмиралейской верфи — тут уже было, что обсудить; а ещё очень плодотворно дискутировали по поводу развития нашего кораблестроения и торгового флота.

В те времена общее количество торговых судов, ходивших в морях под российским флагом, не превышала пятидесяти штук. В сравнении с десятками тысяч английских судов это — ничто. А ведь значительную часть материалов для постройки кораблей англичане покупали у нас! Почему бы не повысить степень готовности нашего товара, и вместо брёвен/пеньки/смолы/парусов поставлять на рынок уже готовые корабли? Тем более, что их не надо было бы везти — они ушли бы заграничным покупателям своим ходом, да ещё и товары какие-нибудь с собой прихватили! А если шагнуть чуть дальше, то становится ясно, что и продавать-то их совсем не обязательно — плавать по морям они могли бы под Российским флагом, и принадлежать российским же судовладельцам!

— Вот смотрите, что получается, Григорий Иванович. Зимою основные наши порты закрыты льдами, и навигация невозможна. Есть, конечно, ещё черноморские гавани, которые, надо полагать, после благополучного окончания этой войны будут открыты для мореплавания. Но шторма на Черном море таковы, что плавать там зимою крайне опасно, да ещё турки эти…