Барка (или, как тут их называют, «коломенка»), по самые борта нагруженная полосным железом, была флагманским кораблем целой флотилии из 50 судов, точно также нагруженных металлом. Принадлежали они купцу Собакину, старшему из трех братьев, имевших тут, около реки Чусовой, железоделательные заводы. На флагманской барке была надстройка в три комнаты: здесь ехал приказчик, уступивший на этот раз своё помещение Ярцеву сотоварищи. Что же касаемо инструментов и материалов, а равно и добытых экспедицией образцов горных пород, то их пришлось сложить на палубе.

Вода в реке быстро прибывала: по всему Уралу заводчики спускали сейчас воду в своих запрудах, на несколько аршин поднимая уровень Чусовой. По высокой воде тяжело гружёные барки пройдут быстрее и легче, миновав мели и подводные скалы. Но надо было спешить: высокая вода продержится всего несколько дней.

Люди Ярцева, помогавшие спуску барок на воду, теперь отдыхали, усевшись на нагретые солнцем неструганные доски палубы. Тут же, рядом, притулились и бурлаки, прямо на палубе разбив несколько шалашей. Пока баржи идут по Чусовой и Каме, вниз по течению, им приходится править судном, работая огромными вёслами на носу и корме; а вот уже от Казани пойдут они бечевой. И неизвестно, какой путь тяжелее!

— Долго ли плыть нам до Казани? — спросил у приказчика Ярцев.

— Должно недели три, а там как бог даст! А что, спешите куда, господин хороший?

— Ничего, мы пока отдохнём! — ответил Ярцев, глядя на бурлаков.

Прошедшие два года выдались напряженными. Сначала — долгий путь сюда из Петербурга; потом длинный летний сезон «в поле», заключавшийся в поиске золотоносных жил. Что же, найдено их в достатке — более восьмидесяти новых выходов золота обнаружила его команда. Одно плохо — все они в твердой горной породе, что не взять руками — сил затратишь столько, что золото обойдётся дороже работы по его подъёму на-гора. И зимою не вышло никакого покою — налаживали работу монетного двора в Екатеринбурге, пускали печатные машины, способные клепать из уральской меди новенькие гривенники и пятаки. В этой монете страшно нуждалась Сибирь — а то уже до чего дошло, торг ведут плитками чая и китайскими ракушечными деньгами! Потому и провожал его Прянишников, как родного.

Два дня плавания прошли спокойно. Бурлаки умело обходили скалы, называемые тут «бойцами». Прошли длинный, белый «Стеновой», за ним сложный «Мултык»; дальше пошли бурые «Востряк», «Сосун» и «Ослянский».

— Робата, Ермак на подходе! — вдруг крикнул «шишка», и все бурлаки, выстроившись в ряд, стали чего-то поджидать. И, когда огромная серая скала медленно проплывала мимо, все крикнули разом