И, сморщившись, будто сейчас расплачется, Безбородко опустился на свой стул.
Мрачная Екатерина закрыла заседание concludere actionеs, молча встав и выйдя из залы вон. Когда я вошёл за ней во внутренние покои, застал её плачущей.
— Не расстраивайся так! — неуклюже попытался я её успокоить. — Это всего лишь один человек, полностью зависящий от твоего благорасположения!
Она тяжело покачала седеющей головой.
— Александр Андреевичсказал, а сколько ещё такподумало ? Да и не в этом дело, Сашенька! Дело не в этом… Просто, что бы я сейчас не решила, как умру — всё ведь будет уже не по-моему, а по-ихнему. Мёртвая рука скипетр не удержит, и передать его никому не сможет. А ты так молод!
И на последних словах она бурно разрыдалась.
Я сидел рядом, чувствуя себя полным идиотом. Откуда ни возьмись, нарисовался Платоша Зубов, и, надо сказать, преподал мне мастер-класс: бросился на колени, стал целовать государыне руки, и даже сам заплакал! Браво, брависсимо! Талант, чёрт возьми, гений лицемерия!
Так или иначе, Екатерина постепенно успокоилась. Да, несомненно, для неё произошедшее стало ударом: ей только что недвусмысленно дали понять, что, несмотря на почти тридцатилетнее успешное правление, недалеко ушла она от тех времен, когда принуждена была черпать свою легитимность в объятьях популярных в гвардии офицеров. И, может, сейчас ей нижайше кланяются и лебезят, однакож любая власть имеет пределы, заканчиваясь за порогом склепа.
— Значит, он должен сам отречься. Его условия вступления на престол королевства Финляндского — отказ от всех прав на русский трон! — вдруг громко и зло произнесла она, обращаясь, кажется, не ко мне, и, уж конечно, не к «дуралеюшке» Зубову, а к отсутствующим здесь членам Совета.
— Прекрасная мысль! И с англичанами будет проще разговаривать, — поддержал я её. — Пусть господин Фокс растрещит всему парламенту, что премьер Питт противится образованию независимого государства, ни малейшего отношения не имеющего к Российской империи! Только вот, думаю, папенька не согласится…
— Согласится, — громко высморкавшись, ответила Екатерина. — Точно, согласится.
Письмо императрицы Екатерины графу А. Г. Орлову.
Александр Григорьевич, до чрезвычайности рада была получить от вас картины, бывшие некогда собственностью разорившейся французской аристократии. Однакоже, граф, положение дел таково, что ваше присутствие необходимо теперь в Петербурге. Прибудьте, дабы оказать мне услугу, значимостью своею вполне равноценную уже когда-то совершенной в далёком 1762 годе. Поспешите, ибо время не ждёт!