— Откуда всё это? — поразился я.

— Главным образом, оранжерейное, Ваше высочество — отвечал любезно Пётр Петрович, — а вот эти дыни астраханские, только доставлены — попробуйте, чистый мёд!

Так я узнал, что московская аристократия имеет круглый год самые экзотические фрукты из своих собственных оранжерей и теплиц. Сколько это всё стоит — можно только догадываться…

Затем мы возвращались с праздника по дороге, освещенной вплоть до Москвы плошками, фонарями, смоляными бочками. На востоке уже занималась заря: когда подъезжали мы к Москве, в столице били уже утреннюю зо́рю.

Екатерина тоже было хотела дать в Кремле балы и торжества, пышность которых соответствовала бы ее величию. Но всё это было отложено, когда она узнала, что в нескольких областях империи губернаторы не исполнили ее распоряжений и не наполнили, согласно ее повелению, хлебные запасные магазины, и что народ страдает от непредвиденного, сильного неурожая. Я стал свидетелем разговора императрицы с графом Безбородко.

— Государыня, — приступил к ней сановник, как положено, со склонённою головою, — смею покорнейше просить, несмотря на обстоятельства, всё же устроить в Кремле ответный праздник. Верное Московское Ваше дворянство сего заслуживает!

— Ах, Александра Андреевич! Я бы рада! Да, согласитесь, неприлично было бы явиться мне среди увеселений и празднеств, в то время, как подданные мои страдают от бедствия! Ведь я и должна была его предотвратить!

— Возможно, Ваше Императорское величество сочтёт возможным, устроив все же празднества, но сделать при этом публично строгий выговор тем наместникам, которые того заслуживают!

— Нет, — отвечала Екатерина, — это было бы для них слишком унизительно: я дождусь, когда мы будем с ними наедине; потому что я люблю хвалить и награждать во всеуслышание, а журить потихоньку!

Так что, от празднеств в Кремле Господь нас отвёл. Впрочем, скорее всего, Екатерина просто уже устала от всех этих торжеств; к тому же, дворец в Кремле был в плохом состоянии и настоятельно требовал обновления. Наконец, осмотрев недавно возведённое Казаковым здание Сената, мы переехали в Петровский замок.

Императрица, отдохнув несколько дней в Петровском, отправилась в Санкт-Петербург; из окон её кареты мы снова видели хорошенький городок Тверь, Вышний-Волочок, Валдай и Новгород-Великий, некогда знаменитый своими вольностями, прославленный победами и счастливый в своей независимости. Живописные летние пейзажи развлекали нас по пути; останавливались мы всегда в Путевых дворцах.

Почти весь путь мы проделали вместе с воспитателями, отдельно от императрицы. Та ехала в своей карете с иностранными посланниками — англичанином Фицгербертом и французом Сегюром. Лишь однажды я напросился туда, обещая сидеть смирно и не дёргать взрослых неуместными вопросами.