— Я буду искать жену любому, кто попросит. Это моя работа. — Ванесса уже доставала бумагу и перо. — К тому же, это интересно. Гоблины — сложные клиенты. У них специфические требования. Кредитный рейтинг, магия сложных процентов... Это не шутки.

— Это безумие.

— Я знаю. Именно поэтому мне это нравится.

Она написала ответ — вежливый, ободряющий, с просьбой прислать более подробную анкету и, если возможно, фотографию (или хотя бы описание внешности — «рост, цвет кожи, наличие/отсутствие бородавок»). Потом отправила голубя обратно предварительно накормив его крошками.

Вечером, когда Ванесса сидела в приёмной и составляла план работы на неделю, дверь открылась.

Вошел Дамиан.

Он был в мантии и выглядел уставшим. Его взгляд обвёл приёмную — стол, кресла, герань, вышивку, — а потом остановился на входной двери, которую Ванесса оставила приоткрытой. Снаружи, над восточным входом, виднелась табличка.

Дамиан подошёл к двери, открыл её шире и прочитал вслух:

— «Последний шанс. Филиал "Замок Мортегар". Мы найдём вам пару, даже если вы сами себя не выносите». — Он помолчал. — Замок Мортегар. В моём замке.

— В нашем замке, — поправила Ванесса.

— В нашем замке, — согласился он. — Брачное агентство с вывеской.

— Красивая вывеска. Грета делала.

— Я вижу. Буква «Ш» поехала.

— Это стиль.

Дамиан закрыл дверь и повернулся к ней. Его лицо было бесстрастным, но Ванесса уже научилась читать его эмоции по едва заметным признакам: напряжение в уголках губ, лёгкий прищур, глубина теней вокруг глаз.

— Мой замок, — произнёс он, — стал брачным агентством. Моя пыточная — гостиной. Моя жена — стихийным бедствием. — Он сделал паузу. — Я сдаюсь.

Ванесса улыбнулась.

— Это значит, что вы одобряете?

— Это значит, что я перестал пытаться вас контролировать. Это бесполезно. Вы всё равно сделаете по-своему.

— Но вы не злитесь?

— Нет. — Он подошёл к ней, обогнул стол и встал рядом. — Я... горжусь.

— Гордитесь?

— У вас есть дело. Настоящее. То, что вы любите. — Он помолчал. — Я знаю, каково это — потерять дело.

Ванесса смотрела на него. Он говорил искренне — она чувствовала это. Её эмпатический дар улавливал тепло. Настоящее тепло, исходящее от этого двухметрового мрачного человека.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что разрешили. За то, что... верите в меня.

— Я не верю в вас. — Он чуть наклонил голову. — Я верю вам. Это другое.

— Разница?

— Вера в человека — это ожидание, что он справится. Вера человеку — это знание, что он не предаст. — Он протянул руку и коснулся её щеки — легко, едва ощутимо. — Я знаю, что вы не предадите. Вы упрямая и невыносимая, но вы — настоящая.