— Дамиан...
— А теперь, — перебил он, — за моей спиной были вы, и я понял: я больше не один.
Ванесса почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сдерживала их весь день — когда перевязывала раненых, когда бежала на стену, когда бросала корзинку, когда промывала его рану. Но сейчас — сейчас они прорвались.
— Вы не один, — прошептала она. — Уже нет. И никогда не будете.
Он встал — медленно, осторожно, — и пересёк расстояние между их креслами. Опустился на колени рядом с ней и взял её лицо в ладони.
— Ванесса Мортегар, — произнёс он, — вы — лучшее, что случилось со мной за сорок лет. Вы — моё стихийное бедствие. Моя королева безнадёжных. Моя жена. — Он помолчал. — И я люблю вас. Больше, чем умею сказать. Больше, чем заслуживаю. Больше, чем...
Она не дала ему договорить. Она подалась вперёд и поцеловала его — мягко, нежно. Он ответил — и в этом поцелуе не было страсти. Была только благодарность и любовь.
— Завтра нужно будет восстановить стену, — сказал он. — Пролом на северной стороне. Проверить ворота и успокоить драконов — они до сих пор не до конца уснули.
— Я займусь ранеными, — ответила Ванесса. — И, возможно, свяжу чехол на вашу ногу. Чтобы быстрее заживала.
— Розовый?
— Разумеется.
Они замолчали. Огонь догорал. Грета во сне перевернулась на другой бок и пробормотала что-то про «кофе» и «кастрюли».
Ванесса смотрела на мужа — уставшего, раненого, но живого. На его лицо, освещённое огнём. На его руку, сжимавшую её ладонь. На его грудь, поднимавшуюся и опускавшуюся в ровном дыхании.
И она думала: вот оно. Счастье. Не такое, как в книгах. Не безоблачное, и совсем не лёгкое, а выстраданное, заработанное. Счастье, которое нужно было защищать — с упрямством и любовью.
И она была готова защищать его. Всегда.
«Дорогой дневник. Мы пережили осаду. Замок повреждён, но устоял. Дамиан ранен — он скрывал это, но я перевязала его. Он позволил мне. Он сказал: "Никто не перевязывал меня раньше". А потом, ночью, у камина, он сказал: "Я больше не один". И я заплакала. Впервые за всё время — по-настоящему. Не от страха. От любви. Он назвал меня "лучшим, что случилось с ним за сорок лет". С бинтами, слезами и непобеждённым счастьем, Ванесса Мортегар, которая наконец поняла: она дома».
Глава 22. Свадьба, которой не было
Всё началось с бумаги.
Спустя неделю после осады Дамиан вошёл в приёмную «Последнего шанса» (которую Ванесса с упоением отмывала от каменной крошки) и положил на её стол документ. Это был тот самый пергамент, выданный имперским регистратором месяц назад.