И да, с его мантии действительно срывались искры тьмы. Крошечные чёрные змейки, которые вспыхивали и гасли в воздухе, оставляя после себя запах гари и что-то ещё — что-то холодное, древнее, отчего у Ванессы мурашки побежали по рукам.

Она сглотнула.

— Верховный инквизитор, — повторила она, и собственный голос показался ей до отвращения писклявым. — В моём агентстве.

— Вы наблюдательны, госпожа Тиррен, — заметил Дамиан Мортегар. — Это радует.

В его голосе не было ни капли иронии — и именно поэтому фраза прозвучала как сарказм высшей пробы.

Ванесса открыла рот, чтобы ответить что-нибудь достойное — например, «Я вообще очень наблюдательная, спасибо, что заметили», — но тут с пола раздался стон.

Грета.

Точно, Грета!

Ванесса перевела взгляд на гаргулью и обомлела. Её верная секретарша, существо, пережившее триста лет, две войны, нашествие гоблинов и налоговую проверку, лежала на полу в позе сражённого воина. Её каменные крылья были беспомощно раскинуты, жёлтые глаза закатились, демонстрируя белёсую изнанку, а из приоткрытой пасти вырывался слабый, едва слышный хрип.

— Кофе, — прошептала Грета. — Последний... глоток...

Горгулья затихла.

— Она жива? — осведомился Дамиан Мортегар с интонацией человека, который видел столько смертей, что ещё одна его бы не расстроила, но — из вежливости — поинтересоваться всё-таки стоило.

— Это гаргулья, — слабым голосом объяснила Ванесса. — Они вообще-то бессмертные. Но в обморок, кажется, падают. Впервые вижу, честно говоря. Она обычно даже от налоговой не падала.

— Польщён.

Снова эта убийственная невозмутимость. Ванесса начала понимать, почему благородные девицы империи падают в обморок при одном его появлении. Дело было не только в ауре. Дело было в этом голосе — низком, спокойном, лишённом каких бы то ни было человеческих интонаций. Если бы скалы умели говорить, они говорили бы именно так.

— Проходите, — Ванесса сделала неопределённый жест в сторону кресла для посетителей, попутно заметив, что Грета по-прежнему лежит на полу. — То есть... присаживайтесь. Сейчас я... э-э-э... уберу секретаршу.

Она наклонилась, подхватила Грету под каменные подмышки и с натугой поволокла в угол. Гаргулья весила примерно как небольшой комод — целиком состоящий из мрамора. Пока Ванесса пыхтела и тащила, Дамиан Мортегар наблюдал за ней с тем же выражением лица, с каким, наверное, энтомолог смотрел бы на редкий вид жука, проявившего неожиданную живучесть.

Наконец Грета была прислонена к стене в позе «трагического памятника», и Ванесса, отдуваясь, вернулась к столу. Дамиан Мортегар тем временем опустился в кресло. Кресло жалобно скрипнуло — причём так, будто всерьёз рассматривало вариант развалиться прямо сейчас, не дожидаясь конца аудиенции.