Оставшись один в своём кабинете, я поудобнее устроился за столом и принялся размышлять, примерно прикидывая, что мне надлежит делать и как это всё лучше устроить. Итогом размышлений стало составление примерного перечня действий, просто чтобы ничего не забыть. Составлял я его в своей записной книжке, потому что когда пишешь, то запоминаешь лучше. Помню, в гимназии тех, у кого были сложности с правописанием, преподаватель словесности Кирилл Матвеевич оставлял после уроков и несчастным грамотеям приходилось переписывать десяток-полтора страниц из какой-нибудь книги. Впрочем, из милосердия Кирилл Матвеевич обычно давал для этой работы книги, гимназистам явно интересные — приключенческие романы или записки путешественников. И оно работало — после нескольких сеансов такого, казалось бы, тупого и бессмысленного переписывания гимназисты делали заметно меньше ошибок в письме. То есть, пока они переписывали, то запоминали, как правильно пишется то или иное слово, хотя по-прежнему не понимали, почему нужно писать именно так. [1] Вот и я сейчас писал, чтобы не пропустить мимо своей памяти ни одного из тех дел, что мне предстояли.

А предстояло мне, ни много, ни мало, выяснить, да поподробнее, чем вообще занимался на службе урядник губной стражи Павел Буткевич. И уже в списке его повседневных дел и обязанностей выискивать, где и как могли пересечься пути губного стражника и неуловимого маньяка. Для себя я почти смирился с тем, что это надолго, но никак иначе не получалось — те же поиски Парамонова для меня были попросту недоступны.

Для начала я обратился к бумагам, сопровождавшим приём на службу в губной страже и дальнейшее по той самой службе продвижение русского подданного Буткевича Павла Ионова, двадцати лет от роду, римско-католического вероисповедания, из крестьян, уроженца села Подбродье Подбродской волости Свентянского уезда земли Виленской, каковые были составлены 9-го марта 1805-го года. С учетом того, что в армию Буткевич перевёлся в сентябре 1821-го года, получается, что прослужил он в губной страже шестнадцать с половиной лет, выйдя за это время из рядовых стражников в урядники, то есть поднявшись по служебной лестнице на четыре ступеньки. В армии за два года он продвинулся ещё на два чина вверх. Строго говоря, не на два, а на один — повышение с урядника до старшего урядника он получил уже в армии, но по выслуге в губной страже. То есть в губной страже повышали Буткевича в чине раз в три с небольшим года, а в армии для этого понадобилось только два года. Ну да, в губной-то страже у него брата-начальника не было… Так, что там у нас? Собственноручно написанное прошение о приёме в службу, характеристика от волостного старосты, выписка из метрической книги и характеристика от приходского священнослужителя, свидетельство из народной школы… Да уж, есть что почитать.