— Вы⁈ — смена чувств, которые можно было прочитать на милом лице — от возмущения через удивление к радости — меня от души развеселила.

— Я, — больше добавить к широкой улыбке мне было нечего. — Пустишь?

Лида отступила, пропуская меня в маленькую каморку, назвать этот закуток комнатой не поворачивался язык. Чуланчик без окон, освещённый лампой об одном светокамне, выглядел, тем не менее, довольно уютно — место нашлось и для кровати, и для маленького столика с табуретом, и для полки с вещами и несколькими книгами, и для вешалки.

— А я вот свободна пока что, — невпопад сказала Лида, пряча густо покрасневшее лицо. — Думала, опять у кого-то из сестёр что-то не выходит, а это вы пришли… А я тут… Простите…

Если я правильно понял, Лида пыталась извиниться за свой вид. Ох, и напрасно! Такой я её никогда ещё не видел, и сразу понял, что многое потерял. Нет-нет, никакой небрежности или, тем более, распущенности в её облике и близко не было, и косы она заплела, и одета была хоть и по-домашнему, однако же вполне прилично, но… Вместо привычного тёмного мешка я видел лёгкое в бело-синюю полоску полотняное платье-халат, глухого платка на манер монашеского апостольника [2] на ней не было вообще, и глаз радовали золотые косы — в таком виде Лида смотрелась куда как веселее.

— Ты такая прямо вся весенняя, — мой немудрёный комплимент заставил Лиду покраснеть ещё сильнее, хотя куда, казалось бы, больше-то?

— Правда? — Робко подняв головушку, она виновато улыбнулась.

— Правда-правда, — тихо подтвердил я и притянул Лиду к себе.

Она опять не сопротивлялась и не отвечала. Будь на ней те же мешок с платком, все, видимо, так же и кончилось бы, как всегда до этого, но не сейчас. Остановиться, целуя и обнимая Лиду сейчас, одетую в нормальную одежду, я не мог и не хотел.

— Не надо… — полупрошептала-полупростонала Лида, когда я, сбросив ремень с шашкой и кобурой, шинель, кафтан и фуражку, взялся за застёжки её платья. — Пожалуйста…

— Не хочешь? — я решил, что любая ясность сейчас будет лучше поднадоевшей неопределённости.

— Х-х-хочу… — тихо-тихо выдала Лида, тут же протяжно застонав: — Хочу-у-у! Вы же сами говорили, что заветное надо только попробовать, а потом без него и не сможешь… Только я ж мужа не хоронила, и не знаю сама, вдова я или кто…

— Перед Богом всеведущим ты вдова, — мягко сказал я ей в ушко. — И ты сама это знаешь.

Лида на несколько мгновений замерла, а потом вдруг глубоко вздохнула и сама впилась в меня поцелуем. Именно так — впилась, впилась жадно, со всем наконец-то вырвавшимся на волю желанием…