— То есть он вам долю от воровских доходов предлагал, а вы его хорошим поставщиком именуете? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Лахвостев.

— Провиант он поставлял надлежащего качества, в оговорённые сроки, цены у него не сказать, что совсем уж малые, но ниже, чем у остальных купцов, те же припасы предлагавших, — обстоятельно пояснил капитан. — А что в воровство меня вовлечь хотел, так это дело обычное.

— Обычное? — недоверчиво спросил Лахвостев.

— Обычное, — капитан пожал плечами. С его сложением выглядело это несколько угрожающе. — Любой купчина хочет доходов побольше, а расходов поменьше. Потому и к воровству все они склонны. Кто поглупее, те тайком в хороший провиант подсунут гниль всякую. Кто похитрее, попробуют офицера подкупить. Но со мной такое не проходит. Мне казённые деньги одиннадцать лет не просто так доверяют. Ни одна ревизия никаких вольностей в их расходовании не нашла. Потому что нет их, тех вольностей. И не было ни разу.

— Старшина Буткевич показал, что с Маркидоновым ругались вы неоднократно, — напомнил Лахвостев.

— Так он мне воровство неоднократно и предлагал, — Бразовский по-прежнему был спокоен и нетороплив.

— А почему в день, когда Маркидонова убили, вы старшину Буткевича одного в двадцатый амбар отправили, а восемнадцатый сами в одиночку смотрели? — резко сменил тему Лахвостев. — По правилам такие проверки проводят вдвоём.

— По правилам — то одно, а по уму — то иной раз совсем другое, — блеснул житейской мудростью Бразовский. — По правилам мы со старшиной только после обеда бы и закончили, а так до обеда точно бы управились, не случись убийства. Я сколько по военным закупкам служу, всегда так делалось.

— Подозрения в отношении вас в немалой степени основаны на показаниях старшины Буткевича, — похоже, Лахвостев очередной сменой темы попытался пробить толстую стену абсолютного спокойствия капитана. Не вышло.

— Старшина — человек обстоятельный и предельно честный, — Бразовский снова устрашающе пожал плечами. — Что видел и слышал, так и скажет — видел и слышал. Чего не видел и не слышал — скажет, что не видел и не слышал.

— Если вам допрос под заклятием предложат, согласие дадите? — Лахвостев не унимался. И, похоже, своего наконец-то добился. Бразовский шумно вздохнул, тряхнул головой, широко улыбнулся и с неожиданной радостью в голосе сказал:

— Скорее бы уже предложили, господин майор! Сейчас же я не поймёшь кто — то ли подозреваемый, то ли нет. А так враз бы все подозрения сняли!

— Вы, капитан, хотя бы понимаете, что такое допрос под заклятием⁈ — изумился майор Лахвостев. — Вы же потом две, а то и три седмицы с госпитальной койки не встанете!