Подозревая, куда приведёт моего командира дальнейший полет начальственной мысли, я тем не менее изобразил на лице самый искренний интерес, ожидая продолжения. И оно последовало.

— С завтрашнего дня мы разделимся, — решительно сказал майор. — Я займусь делом по убийству Маркидонова, есть там ещё что разузнать, вы же сядете за изучение объединенного дела по маньяку.

Ну ничего себе поделил! Прямо по справедливости в том виде, в каком её понимает начальство! А с другой-то стороны, что тут сделаешь? Правильно, ничего, только и останется, что исполнить…

— Вы же совсем недавно после университета, — так, а это он к чему? — То есть к длительному и внимательному чтению привыкли. Так что начнёте с самого начала дела и будете со всем вниманием его изучать. Ищите любую зацепку, любую возможность выбраться из тупика. Не может такого быть, чтобы в шести убийствах таких зацепок не нашлось!

Ага, не может. Эх, рассказать бы Семёну Андреевичу, как в бывшем моём мире Чикатило ловили, что он почти шесть десятков человек убить успел! Интересно, сразу бы господин майор в осадок выпал или попросту не поверил бы?

Впрочем, маленькую пакость майору Лахвостеву за столь «справедливое» разделение труда я всё-таки подкинул. Напомнив о странном поведении капитана Бразовского на похоронах старшины, я высказал некоторое по этому поводу недоумение и осторожный вопрос — а с чем бы такое могло быть связано? Как ни странно, сработало — Лахвостев заинтересовался. Вот и хорошо, пусть и там ещё покопается.

…Настроение у меня с утра и так-то особой приподнятостью не отличалось, но утренние газеты смогли испортить его ещё сильнее. В Москву прибыл личный посланник шведского короля барон фон Кантцов с предложениями по изменению некоторых статей Нарвского мирного договора. Лахвостев, внимательно прочитав газетные сообщения по этому поводу, выразил полную убеждённость в том, что царь шведам откажет, после чего с их стороны последует объявление войны. Тут же, однако, майор предположил, что раньше весны война не начнётся, а потому особо упирал на необходимость покончить с нашим делом за зиму. Какой смысл создавать повод к войне за полгода до её начала, я, честно говоря, не понимал, но вот зачем начинать войну ближе к зиме, не понимал ещё больше. Однако сомнения свои при себе же и оставил, толку-то с них… И без меня есть кому об этом думать.

Для начала мы с майором вместе отправились в городскую губную управу, где Лахвостев распорядился выдать мне все материалы дела и выделить комнату для работы с ними, а убедившись, что его распоряжение исполнено, удалился выполнять взятую на себя часть работы. Оставшись в небольшом кабинетике, без особой любезности предоставленном мне местным начальством, тяжко вздохнув и мысленно выругавшись, я приступил к чтению.