— Как ты узнала? — Нейт коротко взглянул на меня.

— Установила оповещения «Гугла» на твое имя, — призналась я. — Мне приходит еженедельная сводка. Надо было установить ежедневные оповещения, тогда я узнала бы раньше… приехала бы раньше.

— Я рад, что ты здесь. — Он сжал мою руку. — За последнюю неделю я вообще ни о чем не мог думать. Я бы позвонил тебе… но, кажется, даже не понимал, как сильно в тебе нуждался, пока не увидел тебя. — Нейт повернулся к гробу. — Она попала в аварию. Смерть наступила мгновенно. — Он судорожно сглотнул. — Я рад, что она не мучилась.

— Да, — согласилась я, не зная, что еще сказать. Стулья рядом со мной пустовали. — Но мне все равно очень жаль, что ты ее потерял.

— Я не смогу ничего о ней сказать. Перед всеми. Ни сейчас, ни потом. Я просто не смогу.

— И не надо.

Нейт кивнул. Началась служба.

Прежде я бывала лишь на похоронах бабушки и дедушки, и мне было не с чем сравнить, но церемония показалась короткой. Выступили сестры покойной, супруг прочел стихотворение, но когда священник взглянул на Нейта, тот покачал головой. Налетел ветер, и к концу службы мое лицо совсем окоченело.

Я встала вместе с ним.

Зашагала вместе с ним.

Пошла туда, куда он.

Когда кладбищенские работники приготовились опустить гроб в землю, остались только мы и ближайшие родственники.

К нам подошел его отец. Нейт напрягся всем телом.

— Надо поговорить о ферме. — Отец встал перед Нейтом и наклонился к нему. — От этого разговора не уйдешь, сын.

По одному его тону я поняла все, что нужно было знать об их отношениях.

«А ты вообще чего-нибудь боишься? Должно же быть что-то?»

«Конечно. Боюсь стать похожим на отца».

Вот что Нейт сказал в тот день на пляже.

Он выпустил мою руку и мягко отодвинул меня назад.

— Не сейчас, Дэвид, — сказала тетя Нейта, та, что постарше, и сложила зонт.

Дождь закончился. У тети были такие же черные волосы, как у племянника, она держалась чересчур натянуто, и я догадалась, что она не лучшего мнения о его отце.

Я тоже опустила зонтик и нажала кнопку, чтобы он сложился автоматически. Напряжение нарастало.

— А когда еще? — огрызнулся его отец. — Он не проронил ни слова с тех пор, как приехал, а завтра уезжает в свой чертов Афганистан. Когда же мне с ним говорить?

Завтра? Сердце ушло в пятки.

— Она оставила ферму ему, это ни для кого не секрет, — проронила другая тетя и встала рядом с сестрой. — Мы видели завещание.

— Ферма должна принадлежать мне, — заспорил отец. Ни один мускул на лице его сына не шевельнулся. — Я был ее мужем! — Не сумев добиться реакции, отец Нейта повернулся ко мне. — Может, твоя хорошенькая подруж…