— Изабо, проснись. — Его голос окутывал меня бархатистой пеленой, как по утрам на Фиджи, когда он будил меня руками и губами и доводил до лихорадочного возбуждения, а потом проскальзывал в меня, и мы вместе шли к экстазу.

— Не хочу, — пробормотала я.

Если проснусь, он исчезнет, и мне придется прожить еще один день, гадая, где он сейчас.

— Надо вставать, — тихо проговорил он. — Мы скоро уезжаем.

— Вечно ты куда-то уезжаешь. — Я удобнее устроилась на подушке, опять задышала ровно и начала проваливаться обратно в сон. — Хоть раз бы остался, а?

— Думаешь, мне не хотелось? — Он провел рукой по моим волосам. — Но здесь нам оставаться нельзя, Изабо. Пора уходить.

Этот сон мне не нравился. Я хотела, чтобы мне приснилась моя нью-йоркская квартира; я открыла бы дверь и увидела на пороге его. Развернула бы время вспять и изменила бы все свои слова и поступки.

— Иззи. — Он говорил по-прежнему ласково, но твердо.

Я заставила себя открыть глаза и, к радости своей, увидела Нейта. Он склонился надо мной и смотрел на меня. Боже, как приятно просыпаться и видеть перед собой эти глаза, эти губы, хотя сейчас они были напряженно поджаты…

— Не все любят рассвет, Натаниэль.

Уголок его губ пополз вверх, мой пульс подскочил, и я проснулась. Мне хотелось поцеловать эти губы, раствориться в нем и ощутить сладостное забвение, которое я чувствовала только с ним.

— Можешь не любить рассвет, но вряд ли ты хочешь второй раз заночевать на полу аэропорта, а именно это нас ждет, если мы пропустим эвакуацию.

Я заморгала и все вспомнила.

Мы в Кандагаре. Не наволочка царапала мне шею, а камуфляжные штаны Нейта. Кажется, я заснула у него на коленях или он перенес меня сюда, а сам сел, прислонившись спиной к стене. Сердце упрашивало не шевелиться и наслаждаться каждой секундой, пока он снова не надел маску холодной безразличной апатии, которую носил всю неделю. Моя собственная броня из яростного гнева на миг отпала, и я поняла, почему он держал меня на расстоянии. Нейт не привык подпускать к себе людей, а я подвела его в самый критический момент, когда он сильнее всего во мне нуждался. Мы оба в равной степени несли ответственность за случившееся в Нью-Йорке.

— Ты в курсе, что мы еще никогда не проводили вместе так много дней подряд? — спросила я.

Он нахмурился:

— Почти. Мы пробыли на Фиджи девять дней, включая перелеты. А здесь сегодня восьмой.

— На Фиджи мне понравилось больше. Там в нас не стреляли.

— Так бывает, когда приезжаешь в зону военных действий, Из. В тебя стреляют. — Нейт подал мне руку, я взяла ее и села, несмотря на возмущение затекших мышц.