— Суседко, — неожиданно обратился следователь к Бороде, — поясни мне вот что: сколько их было, душегубов?

Борода вздрогнул и попятился.

— Степанида, он меня видит. Не шугануть ли его? — тихо спросил домовой.

— Боязно самим.

— Не бойся, Суседко, не обижу. Помоги мне, — ласково попросил следователь.

— С чего бы?

— Ты же хочешь правосудия добиться?

— Нужно мне ваше, человечье правосудие! Каши на нём не сваришь, — Борода демонстративно встал у обгорелого плетня.

— А ваше, нечистое, будто бы лучше?

Степанида вылезла из-за пазухи домового и ловко взобралась следователю на плечо. Тот улыбнулся и поднял брови, выказав внимание и уважение. Степанида зашевелила усишками, пришёптывая на ухо новому знакомцу.

— У-у-у! Пройдоха! — погрозил ей Борода.

Ничего нового и необычного Степанида следователю не рассказала, только подтвердила его догадки. Разжалованному безбородому домовому места в прежнем мире не было. Но гордость не позволила бы ему задаром помогать.

Следователь хитровато усмехнулся и неожиданно разулся. Снял оба башмака. Один кинул в салон машины, а второй за шнурок проволок через весь двор, приговаривая: «Домовой, домовой, пойдём со мной в новый двор!» Второй испачканный башмак тоже закинул в салон машины… А Степанида радостно юркнула внутрь, хотя её никто не звал. И стоял теперь человек перед домовым, беззащитный и с приглашением. «Разве можно отвергнуть? Служба есть служба, закон есть закон», — подумал Борода, а для порядка сердито спросил.

— А хлеб-соль где?

— Хлеб-соль дело отплатное, — улыбнулся следователь, — печи не обещаю, полатей тоже нет, но угол найдётся. Будет что вверх дном переворачивать, найдёшь, где тень на плетень наводить.

— А что делать я буду должон?

— Сперва опишешь всё, что видел и слышал, не забудь слухи и сплетни.

— Да ничего я не видел и не слышал, от того из хутора изгнан и домового статуса лишён, — ответил домовой.

— А я-то, я-то? — забеспокоилась Степанида, — я тоже много чего не видела, но сплетни завсегда запоминаю. Борода без меня никак, я маруха его. Это тебе и наш водяной Тухлый подтвердит!

— Любовь — дело тонкое, понимаю, — со всей серьёзностью ответил следователь.

Борода угрюмо прощался с родиной, приложив волосатые ладони к автомобильному стеклу. Степанида весело сучила лапками, устраивая в машине гнездо из старого шарфа. Следователь чесал затылок, улыбаясь новой компании. По дороге познакомились. Следователь оказался Матвеем Ивановичем Матузковым, служил в должности следователя по особо важным делам, в чине капитана. Сказал, что подчинённых у него много, а толковых не хватает. Сетовал на то, что в одиночку на службе не справляется. Домовой молчал. Последние лет двадцать он жил, не слыша человеческой речи. Дом Плотниковых был полон лишь старыми пожелтевшими воспоминаниями. Непривычно было теперь говорить с человеком, принимать нового хозяина. Только Степанида была беспечна, как истинная женщина.