Следователь предложил прислать в подмогу музейных сотрудниц, чтобы уборка в квартире Славского была не такой изнуряющей, но Зинаида сказала, что справится сама.
Славский лежал в наркологии и даже не подозревал, что его жизнь налаживается. Через несколько дней его должны были выписать из больницы к чистоте, наваристым щам, вернувшемуся вдохновению и опустошённой чернильнице.
* * *
На обратном пути к отделу милиции Степанида дремала в кармане кителя Матузкова и слушала в пол-уха беседу следователя и домового. Оба они были непримиримыми сексистами.
— Женщина должна варить вкусные борщи, гладить и штопать рубахи, носить аккуратную причёску. И чтоб никакой косметики! — утверждал Матузков.
— Кстати, умение прясть и ткать — не такое уж второстепенное дело, — вторил ему домовой, — пусть даже женщина будет худа или с лицом рябым. Это можно вытерпеть. Но ежели у неё в крынках молоко киснет — это уже признак дурного нрава.
— Всегда улыбаться обязана, быть приветливой с мужем и гостями, — рассуждал Матузков, — а то придёшь с работы, усталый, голодный как собака, а она с претензиями: «Где был, да почему так поздно!».
— Сковороды опять же должна начищать песком, а в утюг кидать только мелкие угли. Лучину попусту не палить, а в кашу добавлять масло по потребности, а не по рецепту, — кивал домовой.
— Утром должна вставать раньше мужа и кофе варить. И не работать в милиции или бухгалтерии, где характер портится, — снова перечислял достоинства идеальной жены Матузков.
— Полы мыть и половики выбивать, а также постирушки устраивать только в будни. Чтобы в субботу к заутрене с мужем, а в воскресенье — к обедне. И чтобы на воскресный стол петуха зажаривала, а в пост — окуней или налима. Узвары и сбитень варить постоянно, а в кадушке мочить на зиму грузди. А то придумают консервы… — возмущался домовой.
Степанида блаженно улыбалась. Никаким критериям «настоящей женщины» она не соответствовала, но знала, что Борода её любит и никогда не предаст.
Глава 11 Непокорная борода Бороды
Борода, побывавший у Славского, посмотрел на ситуацию в отделе другими глазами. Ждать помощи от государства явно не стоило, а свои хозяйские обязанности исполнять было просто необходимо. В тот же вечер он стал наводить порядок в кабинете. Кактус с биркой «Плотников» выпустил пышный оранжевый цветок. Пауки попрятались в глубокие хтонические норы. Наутро стало известно, что несговорчивый начальник тылового обеспечения наконец-то подписал заявку на ремонт от Матузкова. Пришли рабочие и за выходные переклеили обои и покрасили окна. Два жёлтых куска линолеума, появившиеся невесть откуда, заботливо уложил сам Матузков, склеив их посередине толстым широким швом. По этому шву домовой провёл разлапистой ладонью с приговором: «Ровная стёжка, длинная дорожка. Лежи — не задирайся, не шурши — не задавайся».